Ее врач сказал, что последствия стресса могут быть самыми непредсказуемыми.
— Я понимаю, — опять этот взгляд сочувствующий. То ли настоящий, то ли притворяется. А меня это раздражает.
Да что ты понимаешь? Плевать ты хотел на меня и на мою мать. Ты работу свою делаешь. Тебе дело надо закрыть по всем правилам и тебе все равно, что я думать не могу, говорить не могу, что мне хочется закрыться в комнате в полной тишине и не слышать тебя. Никого не слышать и не видеть. У меня отец застрелил моего брата. Застрелииил.
И сам застрелился. И я не знаю, за что… Я не знаю почему, а ты допрашиваешь меня, тварь бесчувственная. У меня семья разрушена. Я не знаю, из каких осколков себя собирать, понимаешь? Это ты понимаешь? Конечно же, нет.
— Хорошо, Мирослава Лазаревна. Я думаю, что на этом все. Я вызову вас, если у меня возникнут дополнительные вопросы после вскрытия.
— Когда я смогу забрать тела? — голос чужой. Неузнаваемый. Как жутко говорить о своих близких это страшное слово — тело. Не человек уже, никто.
Просто тело. С номером. С биркой на ноге. И я пока что не могла этого осознать в полной мере. Да и не хотела. У меня в голове не укладывалось, что мы сейчас говорим о моей семье.
— Дня два-три, и сможете забрать. Примите мои искренние соболезнования.
Я кивнула и подняла взгляд на стену, увешанную портретами убитых. Какими-то пометками, красными кругами на карте. В груди что-то больно дернулось и осело тяжелым осадком. Придавило меня к стулу, заставив рассматривать лица и фамилии… Знакомые фамилии… Очень знакомые.
""Брылев… Наумов… Забродов… Чистова… Голубев… Шестаков…""
— Вы нашли… — я сглотнула слюну, и в пересохшем горле запершило, — нашли убийцу?
— Да. Нашли. Он сам явился к нам с повинной. С ним уже работает следствие.
Затуманенным взглядом смотрю на снимки жертв и на портрет Джокера… тот самый, который я привыкла видеть на аватарке.
— И кто это был?
""Водитель скорой Голубев, сказал, что застрял в пробке, когда ехал к месту происшествия.
Впрочем, Шестаков, врач, который принял вызов, утверждал, что они бы все равно не успели… множественные колото-резаные раны…""
— Неуравновешенный больной психопат. Повернутый на персонаже. Вот такие нынче маньяки. Джокеры, Декстеры, Хаусы.
Я рассеянно кивнула и поднялась с кресла.
— Все оказывается так просто, да?
— Что? — он склонил голову набок.
— Ну все оказалось просто. Псих, повернутый на персонаже. Сам пришел и сознался. Вам повезло.
