Оно же не изменилось?
Врач снял свои круглые очки и протер их платком в клетку. Очень тщательно протер. Каждое стекло по отдельности, и снова надел."
"— Костя пережил огромную трагедию. После такого любой человек мог бы впасть в серьезную и глубокую депрессию. Но у него на эту депрессию не было времени. Его швырнули из одного кошмара в другой. Ему приходилось справляться с ужасной потерей и защищать себя от несправедливого обвинения. Когда он вошел в стены этой больницы, он не был способен на убийство.
— То есть вы считаете, что Костя Туманов не убивал свою семью?
Я старалась не нервничать.
Старалась справляться со своей ролью журналистки, которая проводит расследование по старому нашумевшему делу.
— Знаете, наша система правосудия далеко не всегда ищет, кто прав, а кто виноват. Иногда она ломает того, кто больше всего подходит на роль виноватого, чтобы закрыть дело как можно быстрее. Тем более, когда подозреваемый не в силах за себя постоять, не имеет связей и денег.
Я откинулась на спинку стула, делая пометки в блокноте.
— Но ведь он был болен? Вы же не держите здоровых пациентов?
Врач усмехнулся и снова внимательно посмотрел мне в глаза.
— А что, по-вашему определению, значит ""болен""? Психиатрия — очень тонкая наука и не изучена до конца. Я могу сказать, что девяносто девять процентов людей из тех, с кем я общался, вполне могли бы стать пациентами нашей клиники.
— Но вы же лечили его, а значит, был какой-то диагноз.
— Конечно был. Диссоциативное расстройство личности, которое приводило к психогенной амнезии.
— Что это значит? — я подалась вперед, чувствуя легкие покалывания вдоль позвоночника.
— Это значит, что пациент страдал раздвоением личности. Когда происходит такое страшное горе, не все люди могут справиться с ним сами. Особенно если они находятся в полной изоляции и в одиночестве.
— И в чем это проявлялось?
— Пациент разговаривал сам с собой. Изначально про себя, и мы видели, как он шевелил губами и активно жестикулировали руками, а после — и вслух… он не просто беседовал, а вел полноценные диалоги.
То есть задавал себе вопросы и сам же отвечал на них. Затем при наших беседах я начал замечать, что далеко не всегда передо мной сидит Константин Туманов, все чаще я вел беседы с его другом — Адамом Гордеевым.
— Его кто-то навещал?
— Да, пару раз приезжал этот самый Гордеев, я сам давал разрешение на посещения именно этого человека. Он писал письма своему приятелю, привозил передачи. Хороший парень.
