Там уже стояли несколько иностранных кораблей, вокруг которых кишела маленькая флотилия маркитантских лодок и лоцманских ботов, доставлявших провиант и отвозивших пассажиров на берег.
На другой день спозаранку Хорек нанял лоцманский бот до Макао, оставив свой плавучий сад на попечение Полетт. Вернулся он через сутки и был мрачнее тучи.
Капитан Чарльз Эллиотт, британский представитель в Макао, угостил его удручающим обзором нынешней ситуации. Оказывается, император издал серию указов, предписывающих властям провинций искоренить опийную торговлю.
Во исполнение приказа власти реквизировали и сожгли «резвые крабы», что некогда шныряли по реке, доставляя опий с кораблей на берег. Многие английские коммерсанты думали, что вскоре ситуация нормализуется, как уже бывало не раз — вспышки чиновничьей рьяности длились от силы месяц-другой. Но не тут-то было — вновь отстроенные «крабы» сожгли вторично. И это было только начало.
Следующим шагом мандаринов стал арест торговцев опием: одним дали тюремный срок, других казнили. Лавки и притоны закрыли, запасы зелья сожгли. После ужесточения правил прохода по Жемчужной реке «штемпель» стал почти недостижимым. Получить пропуск могли лишь те иностранцы, за кого ручалась кантонская купеческая гильдия. Хорек, не имевший связей в гильдии, вряд ли мог надеяться на такое ручательство. Капитан Эллиотт рекомендовал ему стоять на якоре в Гонконге, дожидаясь благоприятного развития событий.
Слушая Хорька, Полетт все ждала, когда в рассказе возникнет имя Чиннери. Так и не дождавшись этого, она спросила:
— А еще с кем-нибудь вы встречались, сэр?
Хорек окинул ее взглядом и, помолчав, пробурчал:
— Да. Я виделся с мистером Чиннери.
— И что? Встреча была полезной?
— Да, но не такой, как я рассчитывал.
Художник принял Хорька в своей студии, расположенной на верхнем этаже его резиденции в доме 8 по улице Игнасио Баптисты, просторном солнечном помещении, увешанном великолепными портретами и пейзажами.
Два китайца-подмастерья заканчивали очередную картину.
Хорек очень быстро понял, что мистер Чиннери ожидает заказа на портрет, и разъяснил, что цель его визита совершенно иная. Узнав, что речь всего лишь о двух рисунках кантонских художников, маэстро надулся.
