Общие собрания обычно проходили в Большом зале, где уже были расставлены стулья, обращенные к высившейся трибуне. В первом ряду сидели, глядя прямо перед собой, китайские купцы в официальных одеждах и шапках с шариками, означавшими их ранги; вдоль стены выстроились их переводчики и слуги.
Места рядом с китайской делегацией пустовали — первые два ряда отводились для членов Совета. Усевшись, Бахрам и его коллеги обратили внимание на председателя Уэтмора, о чем-то возбужденно говорившего с переводчиком Фироном. Оба выглядели усталыми и расстроенными, особенно Уэтмор — небритый, всклокоченный, он напрочь утратил свой всегдашний лоск.
— Боже мой, у них такой вид, будто всю ночь не спали, — сказал Дент.
Слейд скривил губы в сардонической усмешке:
— Возможно, Уэтмор стал давать уроки турецких услад.
Но тут объект его шпилек взошел на трибуну и взял в руку молоток, с первым ударом которого в зале воцарилась тишина.
— Господа, я признателен за ваш быстрый отклик на зов, — сказал мистер Уэтмор. — Поверьте, я бы не стал вас беспокоить, если б не серьезность вопроса, поднятого нашими коллегами из гильдии Ко-Хон, чьих представителей вы видите в зале.
Меня просили информировать вас о том, что вчера гильдию в полном составе вызвали в резиденцию имперского наместника, Верховного комиссара Линь Цзэсюя, где она пробыла до поздней ночи. На рассвете китайские коллеги передали мне указ комиссара, в котором он обращается к иноземным торговцам Кантона, то бишь к нам. Я тотчас вызвал переводчика, и он приступил к работе, которая еще не завершена, однако Фирон заверил, что сможет изложить суть наиболее важных частей документа.
— Он посмотрел на Фирона. — Вы готовы, Сэмуэль?
— Да, сэр.
— Что ж, мы вас слушаем.
Переводчик положил стопку бумаг на пюпитр и стал читать:
— «Воззвание имперского комиссара, его превосходительства Линь Цзэсюя к иноземцам.
Общеизвестно, что чужестранцы, прибывающие торговать в Кантоне, пожинают огромную прибыль. Сие подтверждено фактами. Число ваших кораблей, в прежние годы не превышавшее нескольких десятков, значительно возросло.
Зададимся вопросом, есть ли на всей земной шири под небесами другой торговый порт, столь урожайный по выгодам? Наши чай и ревень — товары, без которых вы, чужеземцы из дальних краев, не проживете и дня…»
— Ага! — Слейд радостно ухмыльнулся. — Ну что я говорил?
— «Благодарны ли вы, иноземцы, за милости, оказанные вам Императором? Надо уважать наши законы и в погоне за прибылью нельзя наносить вред другим.
