Но, приступив к работе, я понял, что задача не так проста, как мне думалось. Попытки воскресить в памяти прелестное лицо были сродни вызову духа умершего, и мне стало казаться, что меня преследует призрак Аделины, ибо именно здесь, в Кантоне, она свела счеты с жизнью, в той самой реке, что я вижу из своего окна, неподалеку от студии, открытой ее дедом на Старой Китайской улице и до сих пор существующей. Еще и в этом мы с ней схожи — она тоже родилась в творческой семье. Дед ее, которого звали Читква, был ярчайшей фигурой кантонской художественной школы и первопроходцем во всех отношениях.
В тридцать с небольшим (кажется, было это в 1770-м) он отправился в Лондон, где Королевская академия устроила выставку его работ, произведшую сенсацию. Читкву чествовали повсюду: Цоффани[56] написал его портрет, он был приглашен на обед с королевской четой. После ван Дейка ни один иностранный художник не удостаивался подобного приема в Лондоне. Однако, несмотря на громадный успех, жизнь его закончилась бесславно.
По возвращении в Кантон он влюбился в женщину незнатного рода, которую одни причисляли к лодочницам, другие к «цветочницам»."
"Читква уже был отцом изрядного выводка детей от многочисленных жен и любовниц, однако вопреки яростному противодействию дальних и близких родичей взял под крыло свою новую возлюбленную, которая родила ему сына. Этого ребенка и его мать он окружил любовью и заботой, каких прежде от него не получал никто. Как ты понимаешь, это породило большую зависть и немалые опасения касательно судьбы семейной собственности.
Неизвестно, имело ли все это отношение к смерти Читквы, скажем только, что он внезапно испустил дух после застолья, из-за чего возникли упорные слухи об отравлении. Как бы то ни было, у юной наложницы и ее сына отобрали все, кроме единственного слуги, и остались они одни на белом свете.
Будь обстоятельства его рождения иными, мальчик, прошедший кое-какое обучение у своего отца, легко пристроился бы в одну из бесчисленных кантонских студий.
Но городские художники, представлявшие собою тесно спаянный мирок, не пожелали принять его в свою среду. Парень перебивался случайными заработками, делая иллюстрации для ботаников и коллекционеров. История гласит, что некий богатый американец подметил способного юношу и увез его в Макао, где помог ему открыть собственную студию. Вот тогда-то молодой человек и взял себе имя, под которым прославился — Аланцае.
