Читая их жизнеописания, я понял, что всегда мечтал о таком Друге и без него не создам ничего значительного. Но ты же знаешь, как трудно я схожусь с людьми, я не такой, как другие, и многие меня считают немного странным. В детстве никто не хотел со мной играть, даже мой брат. Если б мне платили за каждый тумак, полученный от мальчишек, сейчас я, ей-же-ей, был бы богачом.
— Послушай, тебе не кажется чудачеством ехать в Кантон ради поиска дружбы?
— Вовсе нет, дорогая моя! Из верных источников я знаю, что для этого на свете нет лучшего места, чем Город чужаков: там бесчисленно закоренелых холостяков.
И для них ничуть не в тягость обитать на территории, запретной для женщин. Кроме того, там можно сделать большие деньги, и потому это самое подходящее место для убежденного одиночки вроде меня. Кое-кто из папашиных приятелей говорит, что холостяки слетаются в Кантон, точно птицы на зимовку. Я частенько приводил их слова, но отец только пуще злился — дескать, он не допустит, чтоб его кровиночка сгинула в море кантонских соблазнов.
Уперся, как баран, и я уж думал, пропало дело. Он бы в жизни меня не отпустил, но я пригрозил воспользоваться своей единственной стрелой в колчане: мол, если он не добудет мне пропуск, я разоблачу его перед всеми аристократическими дружками — поведаю, как он обошелся со своею второй семьей. После этого папаша сдался и все устроил: я, дорогая моя Пагли, на всю зиму отправляюсь в Кантон, где буду жить в отеле «Марквик»!
— Как я тебе завидую! — сказала Полетт.
— Если б я могла поехать с тобой!
Дрозд вновь заключил ее в объятья.
— Считай, ты там побываешь, душенька моя. Я буду писать тебе как можно чаще, почтовые лодки курсируют регулярно, и ты увидишь Кантон моими глазами.
— Правда? Ты обещаешь?
— Конечно, ни секунды не сомневайся. — Дрозд пожал ей руку, словно скрепляя сделку. — А теперь, дорогая Пагли, я хочу узнать о тебе и этом шалопае, твоем братце. Рассказывай все-все!
За поворотом тропинки открылась рощица, в которой они увидели Бонапарта: заложив руки за спину и чуть подавшись вперед, генерал смотрел на долину внизу.
Плотного телосложения, он был невысок и неожиданно тучен — внушительное брюшко как-то не вязалось с человеком, чья жизнь была полна действия. Наряд его состоял из простого зеленого сюртука с бархатным воротником и серебряными пуговицами, на каждой из которых была оттиснута иная эмблема, нанковых кюлот, шелковых чулок и башмаков с крупными золотыми пряжками.
