На левой стороне груди сияла большая звезда с геральдическим имперским орлом, голову укрывал бикорн из черного фетра.
Заметив гостей, Бонапарт снял шляпу и коротко кивнул. Наверное, у кого другого это читалось бы небрежением, но сейчас было знаком, что время дорого и незачем его тратить на пустые любезности. Бахрам навсегда запомнил его взгляд — острый, как скальпель хирурга, он как будто пронзал насквозь.
Едва генерал заговорил, стало ясно, что он, бывалый стратег, потрудился собрать сведения о посетителях, знает, кому из них отведена роль переводчика, и оттого по окончании приветствий обратился именно к нему:
— Ваше имя Задиг, не так ли? Вам его дали в честь одноименной книги господина Вольтера? — Бонапарт улыбнулся.
— Вы тоже вавилонский философ?
— Нет, ваше величество. Я армянин, и это имя издревле в ходу у моего народа.
Пока шел обмен этими репликами, Бахрам постарался лучше рассмотреть генерала, телосложением напомнившего одну матушкину поговорку: тукки герден вало харамджада ни нисани — «короткая шея — признак шельмы».
Еще он отметил пронзительный взгляд, четкую речь, скупые, но выразительные жесты и застывшую на губах легкую улыбку. Задиг предупредил, что Наполеон, когда захочет, может буквально обворожить собеседника, и сейчас Бахрам, невзирая на языковой барьер, почувствовал всю силу его гипнотического обаяния.
По взглядам, которые на него бросал генерал, он понял, что речь зашла о нем и его ждут многочисленные вопросы.
Сознавать себя темой беседы и не понимать, что о тебе говорят, было очень неуютно, но наконец-то Задиг стал переводить разговор на хиндустани."
"Бахрам отвечал на заданные ему вопросы, однако в некоторых темах, интересовавших Наполеона, Задиг разбирался лучше, и потому вскоре стал не просто переводчиком, но третьим собеседником, зачастую оставляя друга в роли бестолкового слушателя. Лишь много позже Бахрам уразумел суть этой беседы, хотя в воспоминаниях о ней он себе виделся ее полноправным участником.
Первая серия вопросов, носивших личный характер, слегка смутила Задига: бич Пруссии заявил, что весьма впечатлен внешностью Бахрама — мол, бородатым лицом он схож с древним персом, но вот одеяние его скорее индийское. А потому любопытно узнать, что именно современные парсы сохранили от культуры древней Персии.
Бахрам был вполне готов к такому вопросу, который часто слышал от приятелей-англичан.
