И мы замерли в таком положении… Надолго… На годы и столетия… Просто впитывая тепло друг друга, слушая дыхание и гулкий стук сердец.
И только потом, много-много позже, пришло время разговоров.
— Ты спас меня… Снова… — Я провела подушечками пальцев по груди Рэя. По тонкому извилистому шраму точно над сердцем. Осторожно. Сверху вниз. — Хорошо, что у тебя получилось избавиться от кристалла.
— С твоей помощью.
Мои пальцы поймали, поднесли к губам и нежно поцеловали.
— Мне казалось, я не успела.
— Успела. Разве ты не помнишь?
— Кое-что… Смутно, урывками.
Еще один поцелуй, теперь уже в кончик носа, и почти веселое:
— Ты буквально выгрызла из меня ту темномагическую пакость. Выгрызла, выплюнула и лишь потом лишилась сознания. Только это и вернуло мне контроль над собой. А еще твоя боль, которую я тогда ощутил. До сих пор не могу себе простить, что допустил…
Мужчина не договорил. Напрягся. Руки, поглаживающие мою спину, дрогнули, впились в кожу, и я поторопилась сменить тему.
— А с Крэйгом что? Он жив? — Подняла голову, ловя взгляд Рэйнарда.
На этот, в сущности, простой вопрос ответ последовал далеко не сразу.
— Частично, — наконец произнес инквизитор. Уклончиво так, сдержанно. — Местами…
— Какими местами? — не поняла я.
— Самыми важными. Да цел он, цел… Почти. Хотя после того, что этот темный с тобой сотворил, надо было позволить дракону разодрать его на мелкие кусочки. Клянусь Озантаром, я так и поступил бы, но Крэйг пока нужен живым. Хотя бы для того, чтобы допросить, узнать о нахождении всех тайников, добраться до них раньше, чем это сделают чернокнижники, и уничтожить.
Ни одна древняя мерзость наподобие амулета Водфэйна больше не должна выплыть наружу. Поэтому я удержал зверя, а целители соскребли с пола то, что осталось от темного, и собрали его потом… Более-менее. Самое главное, говорить он может и уже дает показания.
— Неужели так все и рассказывает? — не поверила я.
— Что-то рассказывает, а основное менталисты считывают. С ним-то уж точно никто церемониться не собирается, — дернул уголком губ светлейший.
— Информация — вот что сейчас важно, а если Крэйг в результате выгорит… Что ж, он сам это выбрал. В любом случае, если выживет и останется в здравом рассудке, его ждет суд.
Рэйнард стиснул зубы, лицо его на миг сделалось жестким, каким-то хищным, и я поняла — не простит. Не простит, не пощадит и никогда не забудет Говарду того, что случилось в подземном лабиринте. Да и я, наверное, тоже.
