Портниху быстро скрутили, да она и не сопротивлялась особенно — вела себя странно, шаталась как пьяная, — и сразу спустились вниз, в подвал. А там… дракон.
Мальчишка выпрямился. Восхищенно, хоть и немного недоверчиво, покачал головой.
— Стоит посреди полуразрушенного подземного зала, огромный такой, страшный… Лапой к полу какого-то человека придавил… растрепанного и слегка пожеванного. А ты лежишь на полу с другой стороны от него и не двигаешься. И дракон тоже не двигается. Крыло над тобой раскрыл куполом, чтобы от камней заслонить, которые с потолка сыпались, и рычит так угрожающе, что волосы встают дыбом.
— А я в каком виде была?
— Что значит, в каком? — Лис явно не понял вопроса.
— В человеческом? Или…
— Конечно, в человеческом. В своем собственном облике и лежала. Тихо так, будто и не живая вовсе. Я хотел подойти, но дракон не дал — всех отгонял. Злился. А потом ты вдруг застонала, тоненько так, слабо, дракон мигом прекратил реветь, скалиться и в светлого лорда превратился.
Но приблизиться к тебе так никому и не позволил, сам вынес наружу.
Лис обернулся к инквизитору, словно призывая подтвердить свой рассказ. Похоже, за то время, что я находилась без сознания, они успели неплохо поладить.
Я тоже посмотрела на Рэйнарда и уже не смогла отвести взгляда, утонув в теплой синеве его глаз.
В комнате повисла тишина.
— Гм… Ну, я того… пойду, пожалуй, — раздалось через несколько мгновений смущенное. — Мне еще с мастером связаться надо. И дела кое-какие есть.
Потом вернусь… Ладно, Ник?
Я молча кивнула.
Лис встал, потоптался на пороге спальни и вышел.
Мы с Рэйнардом остались одни."
"Хотелось так много всего сказать и сделать, причем одновременно. Признаться, что я ужасно рада видеть Рэя прежним — живым, чувствующим, а не роботом, послушно выполняющим чужие команды. Пожаловаться, как мне было страшно в катакомбах — за него и за себя, конечно… Немного. В очередной раз поблагодарить. Узнать обо всем, что произошло после того, как я отключилась.
Но сильнее всего хотелось прикоснуться, убедиться, что проклятого кристалла больше нет, и ощутить под ладонью ровное биение мужского сердца.
Похоже, светлейший думал о том же.
— Иди ко мне, Ни-ка, — тихо позвал он, опустившись на кровать рядом со мной, и бережно, чтобы не причинить даже малейшей боли, подтянул меня поближе. — Ничего не говори. Я все знаю. Я знаю…
Мои губы дрожали, когда, скользнув в объятия Рэйнарда, я прижалась к нему всем телом.
