Завязки на его рубашке были ужасно неудобными, все время выскальзывали из пальцев, хотелось схватить ткань обеими руками и рвануть в разные стороны, слушая треск лопающихся ниток. И не доставало сил просто смотреть, как он медленно… изматывающе медленно снимает с себя остатки одежды.
Еще немного… чуть-чуть. Я месяц жила воспоминаниями о нашей первой ночи. Самый долгий месяц в моей жизни.
А потом я ощутила спиной холод простыней, и Рэйнард накрыл меня собой, ловя губами негромкий сдавленный стон…
Прикосновение гладкой пылающей кожи — такое ожидаемое и такое неожиданное, что я на секунду забываю дышать.
Тяжесть мужского тела.
Его глаза совсем черные, а в вертикальных зрачках — янтарное пламя. Странно изменившееся лицо с жесткими, резкими, чеканными чертами, и серебряные чешуйки на висках.
Все правильно, абсолютно правильно. Все так, как и должно быть.
Ладонь, скользящая по груди, животу и дальше вниз. Жадные поцелуи. Нетерпение, жажда, которые становятся почти невыносимыми. Плавное прикосновение его бедер.
Мои ноги, обхватывающие их, стискивающие. Уверенное слитное движение, соединившее нас. Общее судорожное дыхание, грохот его сердца у меня в висках. Слова, которые обрываются, сменяются стонами и рассеиваются, теряя значение.
— Рэй…
Огненные вспышки под веками. Крик. Гортанный стон… Мой? Его? Какая разница. Дрожь в пальцах сплетенных рук. Мои ресницы, мокрые от слез.
И тишина, звенящая, пронзительная.
Вечность в тишине.
* * *"
"С чего начинается утро счастливого человека? С улыбки того, кто тебе дорог.
Теперь я это точно знаю.
Проснуться на рассвете чуть раньше его. Вдохнуть знакомый запах, который окутывал тебя всю ночь, и замереть, боясь разбудить того, кто лежит рядом. Ловить его размеренное сонное дыхание и смотреть… На выразительные, чуть резковатые черты, на чувственный рот, которые с наслаждением целовала ночью, на тени под глазами — от длинных ресниц и немного от усталости. На суровую складку между бровей, которая так и не исчезла за ночь.
Потянуться и осторожно, стараясь не разбудить, дотронуться губами до лба, потому что тебе вдруг ужасно… просто-таки нестерпимо захотелось разгладить эту самую складку, прогоняя тревоги и заботы.
А потом, не выдержав, прижаться всем телом, поцеловать глаза… щеку… упрямый подбородок, то место, где сильная шея переходит в ключицу. Погладить по плечу, ощущая под ладонью теплую упругую кожу. Почувствовать, как он шевельнулся, услышать чуть хрипловатое, еще сонное «имани…».
