Резко очерченные рельефные скулы затвердели еще больше, под глазами залегли темные тени.
А я…
Вроде бы все продумано и распланировано, ничто не предвещает беды, а смутное, неосознанное беспокойство так и не исчезло. Давило, грызло, оседая в душе тревогой.
— Устал? — Я подошла, остановилась рядом с Рэйнардом, поймала его взгляд. — Все будет хорошо, — сказала, убеждая скорее себя, чем его.
Он кивнул. Спокойно, уверенно.
— Обязательно будет.
Некоторое время мы молча смотрели друг на друга. Просто смотрели…
Именно в эти мгновения я вдруг с кристальной ясностью поняла, что в моей жизни уже ничего не будет так, как прежде, потому что этот мужчина стал ее частью.
Незаметно, постепенно проник в мое сердце, в мою кровь, стал частью меня. И похоже, уже навсегда.
Еще я думала о том, что не хочу его терять и уж тем более отдавать какому-то безумному чернокнижнику. И о том, что, возможно, это последняя наша ночь. Потому что на самом деле никому не известно, что случится завтра.
Не знаю, о чем размышлял Рэйнард, но, кажется, мы одновременно потянулись друг к другу.
Он нежно дотронулся до моей щеки, привлек к себе, я уткнулась в его грудь, вдохнула яблочный аромат и, ощутив внезапное головокружение, замерла. Теплая, чуть шершавая ладонь легко скользила по моей спине, плечам, вновь поднималась вверх, сминая прическу, освобождая волосы, убирая пряди с лица. От этих почти невесомых, но таких чувственных прикосновений хотелось мурлыкать как кошке, и я выгнулась всем телом, с наслаждением принимая ласки, боясь пропустить хоть одну.
А затем…
Его руки сомкнулись за моей спиной, уверенно, крепко…
Мои пальцы запутались у него в волосах…
«Да?..» — спросили его глаза.
Мои, отвечая, медленно закрылись.
Да. Тысячу раз да!
Мир исчез, растворился. Во всей вселенной остались только он и я. И наш поцелуй.
Поначалу неспешный, томительный, почти невинный, он с каждой секундой становился более требовательным, страстным, неистовым. Всепоглощающим. Сердце билось все сильней и сильней.
Возбуждение лихорадочной дрожью отзывалось в кончиках пальцев, огненной волной стекало по позвоночнику и собиралось в тугой узел внизу живота.
— Ни-ка…
Светлейший первым оторвался от моих губ. Прерывисто дыша, на миг прислонился к моему лбу своим, обжигающе горячим, быстро подхватил меня на руки и опустил уже возле кровати. Ненадолго. Только чтобы помочь скинуть платье и раздеться самому. Тогда пришел мой черед помогать, хотя я, наверное, больше мешала.
