— Мы с ног сбились, разыскивая тебя. Ворон поднял гранд-мастера, местных привлек. Всю ночь город прочесывали, — частил Лис и, не переводя дыхания, крикнул куда-то в сторону: — Мастер, Ласка объявилась! — и снова мне: — Ты как?
— Жива. Теренса нашли? С ним все в порядке?
— Да что с этим Улховым плевком станется, — коротко буркнул друг, зная, что я не люблю, когда он ругается. — Тоже мне, мужчина… Маг… Одно название. Ни тебя защитить не сумел, ни за себя постоять. Валялся под деревом с проломленной башкой.
Если бы не ваш договор, я б его там и бросил, Озантаром клянусь. А так пришлось к Крысу везти. Тот мигом Вилмота в чувство привел, да только зря: ничего нового мы от него не узнали. Не видел, не слышал, не понял, пострадал безвинно… Отлеживается теперь наверху, изображает из себя несчастную жертву, а женушка вокруг него вьется. Тьфу… — Лис презрительно фыркнул, выражая свое отношение к заказчику, и снова затараторил: — Где ты сейчас? Я тебя заберу.
— Не надо, сама дойду.
Тут недалеко…
— Еще чего. — Меня даже слушать не стали. — Спрячься и жди. Тут такие дела творятся… Ночью над городом настоящего дракона видели, представляешь? Я бы подумал, люди просто напились до зеленых ящериц, вот и мерещится всякое, да ведь серьезный человек новость принес. Свой. Ему стоит верить. Так что говори, где ты. И чтобы из укрытия носа не высовывала.
Спорить не стала. Объяснять, откуда дракон взялся, тоже. Будет еще время.
— Улица Сухого Древа.
Остановишься у фонтана, я к тебе выйду.
— О, рядом, — обрадовался друг. — Жди, я скоро.
Примчался он очень быстро. И не один.
Ворон почти на ходу выпрыгнул из повозки, остановился у козел, где сидел Лис. Настороженно огляделся. На Арвеса, под личиной которого я скрывалась, покосился подозрительно и недовольно. Чуть отступил, ожидая, когда «незнакомец» пройдет мимо.
— Джаред, Вилф, — позвала тихонько, — это я, Ласка.
— Ник…
Первым отреагировал Лис. Подавился воздухом, закашлялся, сорвался с места, бросился ко мне и… резко остановился.
— Нет уж, обнимать тебя в таком виде не буду. И не проси, — виновато и чуть насмешливо развел руками, — как-нибудь потерплю. — И замер, изучая меня.
Глаза его лихорадочно блестели, а губы так и норовили разъехаться в довольной улыбке.
Мастер принял меня более сдержанно. Оглядел с ног до головы, чуть заметно скривился и открыл дверь экипажа.
Так мы и молчали всю дорогу.
