Он жаждал свободы — немедленно, сейчас же, и когда Рэйнард наконец сменил ипостась, понял, что случилось.
Имани. Его беспокойная, непоседливая имани опять попала в беду.
Ящер ревел, рвался к паре. Вряд ли светлейшему удалось бы сейчас его обуздать, да он и не хотел, полностью разделяя эмоции своего зверя. Ярость, безмерная, убийственная, стала их общей, и мужчина отпустил дракона, позволив ему вести.
— Р-разор-р-рву!"
"Кажется, он проломил крышу. Обрушил пару балконов, повредил перекрытия. Для него в тот миг это не имело ни малейшего значения.
Как и то, сколько драгхов и людей видели первый полет новорожденного дракона. Ничто не имело значения. Кроме его пары, которой грозила беда.
Имани.
Рэйнард узнал ее сразу, как только увидел на полу в обнимку с Алианной — перепачканную в пыли, растрепанную, потрясенную, но живую. Только это заставило его опомниться, а дракона немного присмиреть и уступить место человеку.
Обратный оборот прошел на удивление быстро и легко, но зверь, отойдя в сторону, продолжал беспокойно метаться, в любое мгновение готовый броситься на обидчиков.
Рвать их на части. Рэй с трудом его сдерживал, одновременно пытаясь понять, что происходит.
Отряд, прибывший по сигналу тревоги…
Алианна с ее неуместными откровениями…
Чернокнижник, непонятно как оказавшийся здесь…
Дракона не интересовало ничего, кроме имани, и Рэйнард, сжав зубы, старался подавить в себе эмоции и восстановить контроль над телом, сознанием и ситуацией.
Похоже, он умудрился напугать имани своим отстраненно-замороженным видом, но иначе было нельзя.
А когда она сказала, что хочет уйти… Рэйнарду только чудом удалось остановить зверя и не сменить ипостась. Все-таки он сумел — совладал с собой, с драконом. И отпустил имани, когда больше всего хотелось прижать ее к себе и никогда больше не размыкать объятий.
Справился…
И дальше справится. Обязательно. Преодолеет все трудности и проблемы. Усмирит дракона и растопит недоверие имани.
Его истинная.
Восхитительно непокорная, отчаянная, умная, смелая, попавшая в чужой мир и сумевшая выжить — практически одна против всех, — но не потерять себя.
За такую женщину стоит бороться хоть со всем светом.
И даже с ней самой.
* * *С Лисом удалось связаться только через два квартала от дома чернокнижника.
— Ника! Ты! — возбужденно заорал друг.
Проходившая мимо женщина вздрогнула, удивленно заозиралась, и я, сжав в руке переговорный камень, поспешно скользнула в укромную безлюдную подворотню. Подальше от любопытных глаз и ушей.
