Близняшки снова обменялись взглядами, язык молчания существовавший лишь у них двоих, который они освоили в утробе. Нуала положила расческу на туалетный столик.
— Не нам это рассказывать.
— Он просил вас не..
— Нет, — перебила Керридвен, откидывая покрывала кровати. — Высший Лорд не требовал этого. Но то, что он сделал, чтобы защитить этого город — это история, которую должен поведать он, а не мы. Будет удобнее, если он расскажет тебе, чтобы мы ничего не упустили.
Я пристально посмотрела на них. Хорошо. Довольно честно.
Керридвен пошла закрывать шторы, погружая комнату во тьму.
Мое сердце пропустило удар, унося вместе с ним мою злость, и я сказала:
— Пусть они будут открытыми.
Я не могла быть запечатана и укрыта в темноте — еще нет.
Керридвен кивнула и оставила шторы открытыми, обе близняшки попросили меня сказать, нужно ли мне что-нибудь еще до того, как они уйдут.
Одна, скользнула в кровать, едва ощущая мягкость, гладкость простыней.
Я слушала потрескивающий огонь, трели птиц на ветках вечнозеленых растений в горшках в саду — так отличающихся от сладко-весенней мелодии, к которой я привыкла.
Я могла никогда ее больше не услышать и быть не в состоянии вновь ее вытерпеть.
Может быть, в конце концов, Амаранта, победила.
И некой незнакомой, новой части меня стало интересно, что если то, что я не вернусь, могло быть подходящим наказанием для него. За то, что он сделал со мной."
"Сон поглотил меня, быстрый, жестокий и глубокий.
Глава 15
Я проснулась спустя четыре часа.
Всего несколько мгновений заняло у меня, чтобы вспомнить, где я, что произошло.
И каждое тиканье маленьких часов на столе из розового дерева было толчком далеко-далеко назад в ту беспросветную тьму. Но, по крайней мере, я не была уставшей. Безрадостная, но я больше не висела на острие чувства, будто я могла проспать всю вечность.
Я подумаю о том, что произошло в Весеннем Дворе позже. Завтра. Никогда.
К счастью, Внутренний Круг Рисанда ушел еще до того, как я закончила одеваться.
Рис ждал у парадной двери, что открывала маленькую деревянно-мраморную прихожую, которая, в свою очередь, вела на улицу.
Он пробежался по мне взглядом, по замшевым, темно-синим сапожкам — сделанным практично и удобно — по небесно-голубому пальто, что было мне по колено, по косе, что обвивалась вокруг моей головы. Под пальто, мой привычный тонкий гардероб был заменен плотными коричневыми штанами и хорошеньким кремовым свитером, который был так мягок, что я готова была уснуть в нем.
