Я ударила рукой по невидимому барьеру. Никакого движения — ничего, кроме закаленного воздуха. И я еще не достаточно научилась пользоваться своими силами, чтобы пройти сквозь нее, уничтожить ее… Я позволила ему убедить меня не учиться ради его же блага..
— Не утруждайся, — мягко сказал Люсьен, когда Тамлин показался у ворот, а затем снова исчез — рассеялся. — Он окружил щитом весь дом. Другие могут как войти, так и выйти, но ты нет. До тех пор, пока он не снимет барьер.
Он запер меня здесь.
Я снова ударила по щиту.
Еще раз.
Ничего.
— Просто — будь терпеливой, Фейра, — попытался выдавить Люсьен, морщась, следуя за Тамлином. — Пожалуйста, я посмотрю, что можно сделать. Я попробую еще раз.
Я едва слышала, что он говорит мне сквозь грохот, стоявший у меня в ушах. Не хотела ждать, чтобы увидеть, как он тоже подойдет к воротам и рассеется."
"Он запер меня. Он запечатал меня в этом доме.
Я помчалась к ближайшему окну в фойе и открыла его нараспашку. Свежий весенний бриз ворвался внутрь — и я протянула руку ему навстречу — только для того, чтобы мои пальцы столкнулись с невидимой стеной.
Гладкий, твердый воздух упирался мне в кожу.
Мне стало трудно дышать.
Я была в ловушке.
В ловушке внутри дома. Точно так же, как и Под Горой; снова в той камере..
Я попятилась, мои шаги слишком легкие, слишком быстрые, и я врезалась в дубовый стол, стоящий в центре фойе. Ни один из ближайших стражников не появился, чтобы узнать, в чем дело.
Он заманил меня в ловушку; он запер меня.
Я перестала видеть мраморный пол, картины на стенах, смутные очертания изогнутой лестницы за моей спиной.
Я больше не слышала щебетание весенних птиц или дуновение ветерка, играющего с занавесками.
А потом вокруг меня закружилась ядовитая тьма, подымаясь снизу-вверх, пожирающая, ревущая и разрушающая.
Это было все, что я могла сделать, чтобы не закричать, не разбиться на десять тысяч кусочков, когда я осела на мраморный пол, склонив над коленями голову и обхватив себя руками.
Он заманил меня в ловушку; он заманил меня в ловушку; он заманил меня в ловушку.
.
Я должна была выбраться, потому что мне однажды едва удалось сбежать из другой тюрьмы, а в этот раз, этот раз..
Рассеивание. Я могла раствориться в воздухе и появиться где-то в другом месте, которое было бы свободным и открытым. Я попыталась нащупать свою силу, что угодно, нечто, что показало бы мне способ сделать это, выход. Ничего. Ничего не было, и я была ничем, и я даже не могла выбраться отсюда.
