И помимо этого, пение птиц, обитавших как в этой неестественно теплой горе, так и в многочисленных цитрусовых деревьях в кадках. Никаких признаков источника моих мучений. Даже никаких часовых, следящих за мной. Похоже, я была предоставлена сама себе.
Это было хорошо, поскольку мои попытки опустить и поднять свой ментальный щит часто заканчивались тем, что я кривила, напрягала лицо, и оно приобретало измученный вид.
— Неплохо, — сказал Рис, выглядывая из-за моего плеча.
Он появился несколько минут назад и держался на приличном расстоянии, и если бы я не знала его лучше, то могла бы подумать, что он делал это, потому что не хотел напугать меня.
Как будто он был осведомлен о том эпизоде, когда Тамлин подкрался ко мне сзади, и меня охватила такая паника, что я сбила его с ног ударом в живот. Я постаралась не вспоминать шок на лице Тамлина, то, как легко было сбить его с ног, и как унизительно было для меня выставлять свой ужас напоказ..
Рис просмотрел страницы, которые я исписала, изучая их, отслеживая мой прогресс.
А затем… Скрежет когтей внутри моего сознания — он лишь царапал черную, мерцающую стену.
Я бросила все свои силы к этой стене, в то время, как когти начали толкать, проверять стену на наличие уязвимых мест…
— Что ж, что ж, — промурлыкал Рис, те ментальные когти исчезли. — Будем надеяться, сегодня ночью я наконец-то хорошо высплюсь, если, конечно, ты сможешь удерживать стену во время сна.
Я опустила щит, послала «ласковое» слово через мост между нами и возвела стены обратно.
За ними мой разум дрожал, словно желе. Мне нужно было вздремнуть. Отчаянно.
— Может я и придурок, но взгляни на себя. Быть может, в конце концов мы сможем поразвлечься с нашими уроками.
* * *
Я все еще хмурилась, смотря на мускулистую спину Риса и держась на десять шагов позади него, когда он вел меня по залам главного здания, широкие горы и голубое небо были единственными свидетелями нашего молчаливого шествия.
Я слишком вымоталась, чтобы спрашивать, куда мы идем, а он не стал объяснять, когда мы подымались наверх — пока мы не добрались до круглой комнаты на самой вершине башни.
"
"Круглый стол из черного камня стоял в центре, а самый большой участок непрерывной серой каменной стены был покрыт огромной картой нашего мира. На ней были отметки, флажки и кнопки, но я не могла понять, по какой причине мой взгляд привлекли окна по всей комнате — их было так много, что я почувствовала себя свободной, способной дышать.
