Я продолжила.
— Разве недостаточно того, что мы все стали свободны? — я положила татуированную руку на стол. — В самом конце, я думала, что ты другой, полагала, что это все это было твоей маской, но похищать меня, держать здесь… — я покачала головой, не в силах найти подходящие слова, чтобы убедить его расторгнуть эту сделку.
Его глаза потемнели.
— Я не враг тебе, Фейра.
— Тамлин говорит, что враг, — я сжала свои татуированные пальцы в кулак. — Все говорят, что ты враг.
— А что думаешь ты? — Он снова откинулся в кресле, но лицо оставалось мрачным.
— Ты делаешь чертовски отлично стараешься, чтобы заставить меня согласиться с ними.
— Лгунья, — промурлыкал он. — Ты когда-нибудь говорила своим друзьям о том, что я сделал с тобой Под Горой?
Похоже, тот комментарий за завтраком и правда задел его.
— Я не хочу говорить ни о чем, что касается того времени. С тобой или с ними.
— Нет, потому что намного легче притвориться, будто этого никогда не было и позволять им нянчиться с собой.
— Я не позволяю им нянчиться со мной.
— Вчера они упаковали тебя как подарок. Словно ты была его наградой.
— И?
— И? — Проблеск гнева, а затем он исчез.
— Я готова возвращаться домой, — просто сказала я.
— Где ты будешь заточена до конца своей жизни, особенно, когда начнешь плодить наследников. Не могу дождаться. Хочу увидеть, что же сделает Ианта, когда доберется до них.
— Похоже, ты не слишком высокого мнения о ней.
Что-то холодное и хищное появилось у него в глазах.
— Не могу сказать, что это не так, — он указал на чистый лист бумаги. — Начинай переписывать алфавит. До тех пор, пока твои буквы не будут идеальными. И каждый раз, как заканчиваешь строчку, опускай и поднимай свой щит. До тех пор, пока это не войдет в привычку. Я вернусь через час.
— Что?
— Переписывай. Алфавит. До…
— Я слышала, что ты сказал.
Придурок. Придурок. Придурок. Придурок.
— Тогда приступай, — Рис поднялся на ноги. — И имей совесть не обзывать меня придурком, когда твои щиты опущены.
Он исчез в тумане тьмы до того, как я поняла, что позволила своей алмазной стене рухнуть.
* * *
К тому времени, как Рис вернулся, мой был ощущался, словно грязная лужа.
Я потратила целый час, делая то, что мне было велено, хотя вздрагивала от каждого звука, доносящегося с ближайшей лестницы: тихие шаги слуг, взмахи менявшихся простыней, кто-то напевающий красивую и струящуюся мелодию.
