Но Рис поднялся из воды — с нас обоих ручьем стекала вода — и так и пошел обратно в спальню, а я держалась ногами за его пояс. Магия дома сменила простыни, и они были теплыми и гладкими под моим обнаженным телом, когда он опустил меня на них и посмотрел на меня. Светилась, я светилась ярким и чистым светом, словно звезда.
— Дневной Двор? — спросила я.
— Мне все равно, — ответил он грубо и сорвал с себя маскирующие чары.
Он однажды сказал мне, что это было небольшое волшебство, чтобы скрывать то, кто он есть, то, как выглядит его сила.
И когда все его величие вырвалось наружу, он наполнил комнату, мир, мою душу переливающейся черной силой. Звезды и ветер, и тени; мир и мечты, и острый край кошмаров. Тьма струилась от него, словно завитки пара, когда он протянул руку и положил ее плашмя на сияющую кожу моего живота.
Эта рука, сотканная из ночи, раскрылась, свет проникал сквозь струящиеся тени, и я приподнялась на локтях, чтобы поцеловать его.
Дым и туман, и свежесть.
Я застонала, ощутив его вкус, и он открыл рот, позволяя мне скользить языком по его языку, зубам. Все, чем он являлся, сейчас было раскрыто передо мной — один финальный вопрос.
Я хотела все это.
Я схватила его за плечи, утягивая на кровать. И когда он очутился на спине, я увидела вспышку протеста из-за прижатых и обездвиженных крыльев.
— Иллирийский кроха, — пропела я и провела руками по его мускулистому животу — и дальше. Он перестал возражать.
Он был огромным в моей руке — таким твердым, но в то же время настолько шелковистым, что я просто провела пальцем вниз по нему в изумлении.
Он зашипел, и его член чуть дернулся, когда я провела пальцем по его головке. Я ухмыльнулась, сделав так еще раз.
Он потянулся ко мне, но я заморозила его взглядом.
— Моя очередь, — сказала я ему.
Рис послал мне ленивую, мужскую улыбку и откинулся на спину, положив руку за голову. В ожидании.
Нахальный ублюдок.
Поэтому я склонилась и накрыла его ртом.
Он дернулся из-за прикосновения с сорвавшимся хрипло «черт», и я засмеялась, не отстраняясь от него, и вобрала его глубже в рот.
Теперь его руки на простынях были сжаты в кулаки до побелевших костяшек, когда я скользнула языком по нему, чуть касаясь зубами. Его стон был словно пожар для моей крови.
Честно говоря, я была удивлена, что он продержался целую минуту, прежде чем прервать меня.
Набросился — вот подходящее слово для того, что Рис сделал.
