* * *
Он был таким же страшным, каким я его запомнила.
Рваное отрепье едва прикрывало тело без кожи, состоящее из изношенных, старых костей. Безгубый рот обнажал слишком большие зубы, а его пальцы — длинные и тонкие — стучали друг о друга, пока он взвешивал в руке плащ, который я положила в центр ловушки так, будто одежду принесло сюда порывом ветра.
— Фейра, Разрушительница Проклятья, — сказал он, поворачиваясь ко мне, и в его голосе звучало множество других голосов.
— Ты очень нужен мне, — произнесла я мрачно.
"
"Время — я теряла время. По ту сторону связи я ощущала ее, крайнюю необходимость, умоляющую меня поторопиться.
— Как ошеломляюще прошедший год изменил тебя и мир, — произнес он.
Целый год. Все верно, с тех пор как я впервые пересекла стену, прошел уже год.
— У меня есть несколько вопросов, — сказала я.
Суриэль улыбнулся так, что стало видно каждый слишком большой, грязный коричневый зуб.
— У тебя есть два вопроса.
И ответ, и приказ.
Я не стала терять время. Не с Рисом, не сейчас, когда окружающий лес может быть кишит охотящимися на нас врагами.
— Какой яд был на этих стрелах?
— Кровавая погибель, — ответил он.
Я не знала, что это за яд, никогда о нем не слышала.
— Где мне найти противоядие?
Суриэль постучал костяными пальцами друг о друга, как будто в этом звуке был ответ.
— В лесу.
Я зашипела, а мои брови выровнялись.
— Пожалуйста… Пожалуйста, не будь таким таинственным. Что является противоядием?
Суриэль наклонил голову, и кость заблестела на свету.
— Твоя кровь.
Дай ему своей крови, Разрушительница Проклятья. В ней таится исцеляющая сила Высшего Лорда Рассвета. Она усмирит ярость кровавой погибели.
— И это все? — настаивала я. — Сколько именно крови?
— Нескольких глотков будет достаточно, — мое лицо обдул завывающий, сухой ветер, не похожий на влажные и прохладные здешние ветра.
— Однажды я помог тебе. И сегодня я помог тебе снова. Не испытывай мое терпение и освободи меня прежде, чем я его потеряю, Разрушительница Проклятья.
Какая-то первобытная, все еще сохранившаяся во мне человеческая часть дрожала от ужаса, когда я взглянула на силки на ногах Суриэля, привязавшие его к земле.
Возможно, в этот раз Суриэль позволил себя поймать. Он знал, как освободиться — запомнил в тот же миг, когда я освободила его от нага.
Проверка чести — и одолжение за стрелу, которую я выпустила, чтобы спасти его в прошлом году.
Но я наложила ясеневую стрелу на тетиву, съежившись при виде наконечника, покрытого ядом.
