Он золотой принц — герой, который получит тебя как награду за то, что не умер из-за своей глупости и высокомерия.
«Все, что я люблю имеет тенденцию быть отнятым у меня», — признался он мне Под Горой.
Но его слова разожгли мой нрав, и неважно, что в глубине души мне было страшно.
— А что насчет моей истории? — прошипела я. — Что насчет моей награды? Что насчет того, чего хочу я?
— А чего ты хочешь, Фейра?
У меня не было ответа. Я не знала. Больше не знала.
— Чего ты хочешь, Фейра?
Я молчала.
Его смех был горьким, тихим.
— Я так и думал. Пожалуй, тебе стоит потратить свободные дни на выяснение этого.
Я просто кипела.
— Возможно, я не знаю, чего хочу, но, во всяком случае, я не скрываюсь за маской как ты! По крайней мере, я позволяю всем видеть какая я — разбитая на части, сломленная и все такое. Да, ты носишь эту маску, чтобы спасти свой народ. Но что насчет других твоих масок, Рис? Как начет того, чтобы позволить своим друзьям увидеть твое настоящее лицо? Но, конечно, проще этого не делать. Ведь что будет, если ты впустишь кого-то? Что будет, если они увидят все, и все равно уйдут? Кто сможет обвинить их в этом, ведь кто захотел бы разбираться со всем этим хаосом?
Он вздрогнул.
Самый могущественный Высший Лорд в истории вздрогнул. И я поняла, что я ударила его жестоко — и глубоко.
Слишком жестоко. И слишком глубоко.
— Рис… — протянула я.
— Идем домой.
Слова повисли между нами, и я задавалась вопросом, возьмет ли он их обратно — даже когда ждала, что мои губы сами произнесут, что Веларис не мой дом.
Но сама мысль о ясном, бодряще-синем закатном небе Велариса, о сверкающих огнях города…
Прежде чем я успела сказать да, он схватил меня за руку, не встречаясь со мной взглядом, и рассеял нас прочь.
Ветер, ревущий вокруг нас, был словно опустошенным, а темнота холодной и чужой.
* * *
Кассиан, Азриэль и Мор действительно ждали в городском доме.
Я пожелала им всем доброй ночи. В то время как они решили ждать Рисанда в засаде, желая узнать, что же такого сказал Кейр, чтобы так спровоцировать Риса.
Я все еще была в том же платье — в огнях Велариса я чувствовала себя в нем вульгарно, но обнаружила себя направляющейся в сад, как будто лунный свет и прохлада могли очистить мои мысли.
Хотя, если быть совсем честной… Я ждала его. Что я ему наговорила…
Это я была ужасна. Он раскрыл мне свои тайны, доверил свои слабые места. А я бросила ему их в лицо.
Потому что я знала, что это причинит ему боль. И я знала, что на самом деле я говорила не о нём.
