Алые губы Амрен растянулась в широкой улыбке.
— Мои соболезнования, разумеется, — добавила она с такой же искренностью, как это бы сделала змея.
Безнравственные, жестокие — вот какими были Амрен и Рис… вот какой я должна была быть с этими людьми.
Рис жестом указал в мою сторону.
— Не уверен, что вы двое когда-либо были официально представлены Под Горой. Тарквин, Фейра. Фейра, Тарквин. — Никаких титулов — либо для того, чтобы позлить их, либо Рис счел это бесполезной тратой времени.
Глаза Тарквина, такие поразительные, кристально-голубые, устремились на меня.
«Я помню тебя, я помню тебя, я помню тебя».
Высший лорд не улыбался.
Я постаралась придать лицу равнодушное, скучающее выражение.
Его взгляд скользнул по моей груди, устремившись к широкому треугольному вырезу моего платья, как если бы он мог видеть, куда ускользнула искра его жизни, его силы.
Рис проследил за его взглядом.
— Ее грудь довольно эффектна, не правда ли? Отменная, как спелые яблоки.
Я поборола желание бросить на него сердитый взгляд и вместо этого переключила свое внимание на него, так же лениво, как он смотрел на меня и на остальных.
— Ну вот, а я было думала, что ты восхищен моим ртом.
Сияющее изумление озарило глаза Риса всего на секунду, а затем исчезло.
Мы оба оглянулись на хозяев этого двора, по-прежнему стоявших напряженно и с каменными лицами.
Казалось, Тарквин взвешивал атмосферу между мной и моими спутниками, а затем осторожно произнес:
— Похоже, у вас есть что мне рассказать.
— У нас есть немало историй для рассказа, — ответил Рис, кивнув подбородком в сторону стеклянных дверей позади них.
— Так почему бы не послушать их в более комфортной обстановке?
Женщина, стоящая на пол шага позади Тарквина, чуть выдвинулась вперед.
— Закуски уже готовы.
Казалось, только сейчас Тарквин вспомнил о ее присутствии и положил ладонь на ее тонкое плечо.
— Крессида — принцесса Адриаты.
Управляющая его городом или жена? Ни на одном из их пальцев не было кольца, и я не помнила, чтобы она была Под Горой.
Соленый бриз развевал ее длинные серебристые волосы, и я бы никогда не спутала блеск ее карих глаз ни с чем другим — блеск хитрости, острой как бритва.
— Очень приятно, — пробормотала она мне хрипло. — Это честь для меня."
"Завтрак в моем желудке перевернулся, но я не позволила ей увидеть, что со мной сделало ее низкопоклонство; я не позволила ей понять, что ее слова были оружием. Вместо этого я подарила ей свое лучшее пожатие плечами в стиле Рисанда.
