Застряла, когда Ткачиха зашипела откуда-то снизу:
— Что за маленькая мышка ползает по моему дымоходу?
У меня было достаточно места, чтобы посмотреть вниз, как раз в тот момент, когда разлагающееся лицо Ткачихи появилось внизу.
Она положила свою молочно-белую руку на выступ, и я осознала, насколько мизерно расстояние между нами.
Из моей головы исчезли все мысли.
Я попробовала протолкнуться в тисках дымохода, но не смогла сдвинуться с места.
Я здесь умру. Меня стащат вниз эти красивые руки, меня растерзают и съедят.
Возможно я буду еще жива, когда она вцепится в мою плоть своим жутким ртом, и будет грызть и рвать, и кусать..
Черная волна паники накатила на меня, и я снова оказалась в ловушке Под Горой недалёко отсюда, в грязной траншее, и Мидденгардский Червь надвигался на меня. Я почти сбежала, почти…
Я не могла дышать, не могла дышать, не могла дышать..
Ногти Ткачихи заскребли по кирпичам, когда она начала карабкаться.
Нет. Нет. Нет. Нет. Нет.
.
Я толкалась и толкалась о кирпичную стену.
— Думаешь, можешь украсть у меня и сбежать, воришка?
Я бы предпочла Мидденгардского Червя. Предпочла бы его огромные, острые зубы, чем её сколотые пеньки."
"Прекрати.
Реальность прошла сквозь темноту моего сознания.
И голос был моим.
— Прекрати, — сказал он — сказала я.
Дыши.
Думай.
Ткачиха подбиралась ближе, кроша кирпичи руками. Она ползла как паук, а я была мухой в ее паутине..
Прекрати.
И это слово заглушило все остальное.
Я изрекла его.
Прекрати, прекрати, прекрати.
Думай.
Я пережила Червя — пережила Амаранту. И меня одарили способностями. Внушительными способностями.
Такими, как сила.
Я была сильна.
Я ударила рукой по стене дымохода, настолько низко, насколько дотянулась. От посыпавшихся вниз обломков Ткачиха зашипела. Собрав всю силу, я снова ударила кулаком.
Я не домашнее животное, не кукла, и не зверь.
Я выжила, и я сильна.
Я больше не буду слабой и беспомощной.
Я не сломаюсь, и меня не сломят. Не приручат.
Я снова и снова ударяла кулаком по кирпичам, и Ткачиха остановилась.
Остановилась на достаточное время, чтобы расшатанный мною кирпич успел скользнуть прямо в мою ладонь. И чтобы я успела запустить его в ее жуткое, ужасное лицо настолько сильно, насколько смогла.
Треснула кость, и она заревела, разбрызгивая черную кровь. Но я вышибала своими плечами стены дымохода, разрывая кожу под курткой.
