Деревья вокруг поляны находились так близко друг к другу, практически цеплялись ветвями за соломенную крышу, что вполне могли сойти за прутья клетки.
Рис кивнул в сторону хижины, кланяясь с театральной грацией.
Внутрь, наружу — и ни звука. Найти предмет, каким бы ни был, и стащить его из-под носа слепого человека.
А потом бежать сломя голову.
Покрытая мхом земля вела прямо к слегка приоткрытой входной двери. Кусочек сыра. А я была глупой мышью, что вот-вот клюнет на него.
Рис пожелал мне удачи одними губами, его глаза засияли.
Я показала ему неприличный жест и медленно и молча направилась к входной двери.
Казалось, лес наблюдал за каждым моим шагом. Когда я обернулась, Риса уже не было.
Он не сказал, вмешается ли, если я окажусь в смертельной опасности. Пожалуй, мне все же стоило спросить.
Я избегала любых листьев и камней, следуя узору движений, который какая-то часть моего тела — часть, что не было создана Высшими Лордами — все еще помнила.
Словно пробуждаясь. Именно так я это чувствовала.
Я миновала колодец. Ни пятнышка грязи, ни один камень не казался лишним. Идеальная, прекрасная ловушка — предупредила смертная часть меня. Ловушка с тех времен, когда люди еще были добычей; сейчас же она походила на более умную, бессмертную игру.
Я больше не была жертвой, решила я осторожно подходя к двери.
И я не было мышью.
Я была волчицей.
Я обратилась в слух стоя на пороге, его камни были потертыми, словно много-много пар обуви прошло по ним и, скорее всего, больше не вернулось.
Слова ее песни теперь стали отчетливыми, ее голос был приятным и красивым, словно солнечный свет в ручье:
«Жили двери сестры, отправились они играть,Чтобы за кораблями отца понаблюдать…Приблизившись к морской волнеСтаршая толкнула младшую навстречу ей.»
Сладко-медовый голос поющий древнюю, ужасную песню. Я слышала ее раньше — немного измененную, но ее пели люди, которые не имели ни малейшего понятия, что она брала своё начало из уст фейри.
Я послушала еще некоторое время, стараясь услышать еще кого-нибудь.
Но там был только топот, гудение какого-то устройства и песня Ткачихи.
«Иногда она тонула, иногда всплывала,Пока к плотине мельника ее тело не попало.»
Мое дыхание стало тяжелым, но я выровняла его — тихо вдыхая-выдыхая воздух ртом. Я приоткрыла входную дверь всего на дюйм.
Ни скрипа, ни визга ржавых петель. Еще одна деталь прекрасной ловушки, практически приглашавшая воров внутрь. Когда дверь была достаточно широко открыта, я заглянула внутрь.
