Глава 19
— Амрен права, — протянул Рис, появляясь на пороге гостиной своего городского дома в Веларисе, — вы, действительно, как собачки, ждущие хозяина домой. Наверное, мне стоило купить угощение.
Кассиан показал ему неприличный жест, развалившись на диване перед камином, его рука лежала позади спины Мор. И хотя его мощное, мускулистое тело казалось совершенно расслабленным, по его сжатой челюсти и по царящей в воздухе напряженности я поняла, что они ждали нас здесь уже приличное время.
Азриэль стоял у окна, удобно спрятавшись за своими тенями; легкий снегопад укрывал газон и улицу за ним.
А Амрен…
Нигде не было видно. Не могу сказать, вздохнула ли я с облегчением. Мне придется срочно найти ее, чтобы вернуть ожерелье — мне достаточно предупреждения Риса и ее собственных слов.
Продрогшая и замерзшая из-за тумана и ветра, преследовавших нас от самой Тюрьмы, я направилась к креслу, стоящему напротив дивана, форма которого, как и большинство мебели здесь, позволяла с комфортом разместить иллирийские крылья.
Я вытянула свои затекшие конечности к огню, и едва сдержала стон наслаждения — таким уютным был его жар.
— Как все прошло? — спросила Мор, выпрямляясь рядом с Кассианом. Сегодня на ней было не платье, а практичные черные брюки и толстый синий свитер.
— Костерез, — сказал Рис, — это назойливый сплетник, который очень любит совать свой нос в чужие дела."
"— Но? — потребовал Кассиан, сложив руки на коленях, его крылья были сведены вместе.
— Но, — сказал Рис, — он также может быть полезным, когда захочет. И судя по всему, нам пора заняться тем, что у нас получается лучше всего.
Я размяла окоченевшие пальцы, с радостью позволяя остальным обсуждать наш поход — мне был нужен момент уединения — чтобы прийти в себя, чтобы запереть в себе то, что я вытащила на поверхность перед Костерезом.
И то, что я могу сделать с той книгой по мнению Костереза. Способности, которыми я могу владеть.
Итак, Рис рассказал им про Котел и причину резни в храмах — комнату заполнили бесчисленные возгласы и вопросы — но умолчал о том, в чем я призналась ради этой информации.
Азриэль выбрался из своих клубящихся теней, чтобы задать больше всего вопросов; его лицо и голос оставались нечитаемыми. Кассиан, что удивительно, молчал — будто генерал позволил говорящему с тенями самому узнать всю необходимую информацию, а сам в это время был занят оценкой того, как ее применить.
