Клава Ивановна молчала, Иона Овсеич, хотя это было совсем на него не похоже, окончательно разошелся и стал кричать, что с такой психикой и с такими людьми мы еще и через двадцать лет не построим коммунизм. Были всякие Лапидисы, которые ставили нам палки в колеса, насмехались и дошли до прямого предательства, — с ними советская власть покончила раз и навсегда. Но в глубине души еще у многих и многих из нас прячется мещанин, и Ленин был тысячу раз прав, когда предупреждал об опасности мелкобуржуазной стихии.
— Овсеич, — сказала Клава Ивановна, — мне уже почти шестьдесят лет. В ногах у меня подагра, каждый вечер на четверть стакана воды я беру пятнадцать капель валерьянки и кладу теплую бутылку на сердце. Я не требую благодарности, но ответь мне ясно: в чем моя недоработка?
У Клавы Ивановны стояли в глазах слезы, Иона Овсеич взял ее руку, положил себе на ладонь и несколько раз погладил, как будто маленького ребенка:
— Малая, если бы я был Михаил Иванович Калинин, я бы дал тебе орден.
Но самое главное — хочется пожить еще пару лет при коммунизме. Малая, можешь поверить Дегтярю: мы имеем шанс.
Нет, покачала головой Клава Ивановна, она лично не рассчитывает, но ей вполне достаточно, чтобы наши дети и внуки. Да, сказал Дегтярь, это верно: мир так устроен, что отдаешь жизнь за будущее и плоды достаются потомкам. Первые два поколения русских революционеров видели только каторгу и виселицы, но проложили дорогу третьему поколению: прежде чем подняться к звездам, люди падают на землю и разбиваются.
"
"Клава Ивановна махнула рукой: зачем ей эта умная философия, она не собирается лететь на звезды — пусть людям будет хорошо на земле. А теперь она хочет получить ответ Дегтяря: как же все-таки быть с Котляром и Граником?
О, Иона Овсеич разгладил пальцами мешочки под глазами, значит, все на Дегтяря — и философия, и практика! Ладно, на носу Первомай, пусть люди отдохнут, повеселятся, а числа четвертого-пятого вызовем Котляра с Граником на актив и устроим очную ставку.
— Что это может дать? — удивилась Клава Ивановна.
— А это может дать то, — Иона Овсеич склонил голову набок, лысина, по форме красивая, как у Ленина, имела нездоровый землистый оттенок, — что Котляр с Граником начнут между собой драчку, и каждый будет доказывать, что он имеет право, он хороший, а другой сволочь. Я думаю, актив сможет найти правильное решение.
