– Большое вам человеческое спасибо! Кто, как не родная милиция, поможет приезжему человеку в незнакомом городе! – прокричал Олейников, уже удаляясь в сторону метро.
* * *А на бульварах утренней Москвы уже вовсю царствовала весна. По чисто вымытым мостовым катили одинокие автомобили, на тротуарах зеленели тополя, набираясь соку и готовясь через месяц-другой измучить жителей столицы пуховыми метелями, а на многочисленных клумбах от легкого ветерка трепетали нежные головки разноцветных тюльпанов.
Любуясь через распахнутое окно на изящную колоколенку храма Спаса на Песках, увековеченную еще Поленовым в его «Московском дворике», секретарь посольства США Алекс Чейн благоговейно вдыхал весенние ароматы и размышлял о «странностях русской души», сначала воздвигшей во славу бога такую красоту, а потом разместившей там мастерские по производству кукол для мультфильмов.
Вдруг дверь его кабинета распахнулась и влетел офицер ЦРУ Сайрус, числившийся одним из рядовых сотрудников секретариата.
– Неужели они там не понимают, – возмущенно зашептал с порога Сайрус, сотрясая зажатой в руке шифртелеграммой, – что все сотрудники посольства под колпаком у КГБ? Проследив за мной, они могут выйти и на Томаса.
Рисковать агентом, который столько лет был законсервирован?!
– Не орите так, Сайрус, – не поворачивая головы, спокойно ответил Чейн. – Если бы русские захотели нас подслушать, им достаточно было нанять глухую старуху в двух кварталах отсюда.
Вздохнув с сожалением о прерванных идиллических рассуждениях, секретарь посольства выглянул в окно, покрутил головой и, плотно затворив рамы, задернул занавеску.
– Старух, слава богу, нет, машин наблюдения тоже… – повернулся он к Сайрусу. – Обед, Сайрус. По-нашему – ланч… У русских тоже бывает ланч. И они почему-то любят есть в середине дня жидкую пищу. Вы любите «борсч», Сайрус?
Мягко ступая по ворсяному ковру, Чейн подошел к старинному письменному столу, сохранившемуся еще со времен прежнего владельца особняка банкира Николая Второва, обладателя самого большого состояния в дореволюционной России.
Чейн сел в массивное дубовое кресло. Стену над ним украшал герб Соединенных Штатов – вырезанный из ценных пород дерева белоголовый орлан, сжимавший в когтях пучок стрел. Под ним была прикручена изящная медная табличка:
ПОСОЛЬСТВУ СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ АМЕРИКИ
ОТ БЛАГОДАРНЫХ ПИОНЕРОВ «АРТЕКА»
6 февраля 1945 года
– Присаживайтесь, Сайрус, – указал на стоявший напротив стул Чейн. – Значит так. Никто рисковать ценным агентом не собирается.
