– Маршрут его полета и сделанные им эти снимки подтверждают, что…
– Это же мой родной Волжанск! – перебивает его Олейников. – Вот Волга, вот коса – мы там в детстве купались, вот мост железнодорожный, а вот и наш авиазавод!
– Да, Петр Алексеевич, это именно тот авиационный завод, где до встречи с Кубиным вы служили летчиком-испытателем. Только теперь этот завод выпускает не самолеты, а космические ракеты…
* * *– Мост… – задумчиво повторил Олейников. – Что-то больно сильно их этот мост интересует… И Пауэрс его фотографировал, и Томас у тебя интересовался… Это ведь единственный путь, по которому готовые блоки ракет доставляются с завода на Байконур?
– Есть другие железнодорожные ветки, – пояснил Брагин, – но там по габаритам не проходит.
– То есть единственный. И если его взорвать, то ни одна ракета на космодром не попадет, – сделал вывод Олейников. – Ловко!
– Но мост очень надежно охраняется, к нему не подобраться, – возразил Брагин.
– Даже на катерах патрулируется.
– Вот и я не понимаю, как Томас рассчитывает туда взрывчатку заложить… Когда у тебя следующая встреча с ним?
– Обычно он объявление на столбе вешал, – объяснил Брагин. – Писал: «Пропала собака» или типа того. В объявлении было зашифровано место и время встречи. А в последний раз сказал мне, что скоро уедет надолго, и если у меня будет какая-нибудь новая информация, то 29-го он будет на вокзале, как раз его смена… в девять утра поезд на Москву.
Чтоб я подошел к вагону-ресторану.
– Сказал, уедет надолго? – удивился Олейников. – Подожди, 29-е – это ж завтра!
– Ну.
Олейников задумался.
– Какую последнюю информацию ты ему передал? – спросил он Брагина.
– Про постановление ЦК, что в декабре планируется запуск человека…
– То есть он про перенос полета космонавта ничего не знает?
– Выходит, что так…
Олейников встал и нервно заходил по кухне.
– Получается, Томас думает, что он – в абсолютном цейтноте, а это значит – готов к самым решительным действиям, – заключил он.
Олейников достал из шкафчика графин с водкой, пару рюмок, разлил и пододвинул одну Брагину.
– Помнишь, ты как-то сказал, что с двумя сердцами легче б жилось? – взял в руки свою рюмку Петр. – Только вот сердце у нас одно и на два не делится. И Родина у нас тоже одна.
