Алена вдохнула, чтобы ответить…
Из ванной комнаты донесся веселый голос Олейникова:
– Ландыши, ландыши…
В глазах Алены блеснули слезы.
– Алло! Говорите! – звучал в трубке требовательный голос капитана.
Не ответив, Алена повесила трубку.
Она быстро оделась и, нежно проведя на прощание рукой по пиджаку Олейникова, неслышно вышла из номера.
Через мгновение из ванной появился улыбающийся Петр.
– Аленка! Солнышко! Я почти готов…
Олейников прошелся по комнате, вбежал в спальню, – Алены, как и ее одежды, нигде не было.
Улыбка исчезла с его лица. Он сел на кровать и закурил…
* * *Весь день Олейников бесцельно бродил по городу. Заглянул в Домский собор, постоял на берегу Даугавы, перекусил в маленьком кафе напротив дома Черноголовых, прошелся по Кировскому парку.
Ближе к семи Олейников вернулся в гостиницу, принял душ и переоделся.
Через полчаса он с шикарным букетом и бутылкой шампанского садился в такси.
Олейников назвал адрес, приоткрыл окно и стал отрешенно смотреть на вечерние огни города. Он думал об Алене…
Машина вырвалась на шоссе.
Воздух стал более влажным, Олейников понял, что они едут к морю.
Еще через минут двадцать такси затормозило возле витиеватых кованых ворот, за которыми утопал в зелени небольшой двухэтажный коттедж. Олейников расплатился с водителем и, захватив букет и шампанское, вышел из машины. Огни отъезжающего такси мигнули в сумраке. Ворота были приоткрыты. Олейников прошелся по узкой дорожке, выложенной каменными плитками. Постучал в дверь – тишина. Олейников вошел в дом.
* * *В полумраке прихожей мерцали, отражаясь в зеркалах, свечи. Откуда-то со второго этажа доносились звуки музыки – проигрыватель играл адажио из балета «Щелкунчик». «Романтично…» – подумал Олейников и, сделав пару шагов к полукруглой, покрытой мягким ковром лестнице, позвал:
– Людмила! Вы здесь?
– Руслан, это вы? – раздался голос Ласкиной со второго этажа. – Располагайтесь, я сейчас спускаюсь…
Олейников прошел в гостиную. В углу комнаты был накрыт небольшой низкий столик: закуски, возглавляемые черной икрой, шампанское в ледяном ведерке, серебряные приборы.
Стульев не было, вокруг стола были разбросаны атласные подушки. Горели свечи, пахло чем-то приятным и волнующим.
– Чувствуйте себя как дома, я уже иду… – услышал он.
Олейников взял из шкафа хрустальную вазу, сходил в ванную, набрал воды, поставил вазу на середину столика и опустил в нее букет.
– Я могу закурить? – крикнул он наверх.
– Курите-курите. Пепельница на столе, – отозвалась Ласкина.
