Чёрт! Контролировать силу в этом теле оказалось сложнее, чем я думал.
Подошёл, хотя правильнее будет сказать «проскрипел» до стола и выложил туда новую порцию зелий. На этот раз действовал осторожнее, представляя каждое движение заранее, контролируя силу сжатия пальцев. Бутыльки удалось извлечь из пространственного кольца без повреждений.
— Скажи, чтобы постоянно поили, — кивнул на стекляшки. Наклон головы вызвал новый скрежет камня. — К утру или обеду придёт в себя.
Жаслан подхватил хунтайжи и вынес из кухни, забрав с собой бутыльки.
Его движения были осторожными, бережными, он обращался с принцем, как с хрупкой драгоценностью.
Думал сесть, но отказался от этой идеи — слишком рискованно. Стул вряд ли выдержит вес каменной статуи, да и процесс сидения в этом теле представлялся сомнительным удовольствием. Сгибание коленей, которых на самом деле нет… Нет, лучше постою.
Голем-рух… Как бы использовать это сочетание для себя? И не только сейчас, но и потом.
Вернулся монгол, продолжал пялиться на меня.
Его взгляд — смесь любопытства, опаски и уважения. Он явно не мог привыкнуть к мысли, что говорит с ожившей статуей.
— Уходим! — сказал я.
Мы вышли через заднюю дверь дома. «На улице меня встретил прохладный ветер, который забирался под одежду и морозил кожу. Поток воздуха метал волосы, и они хлестали по лицу. На коже проступили мурашки», — хотел бы я так сказать, но абсолютно ничего. Ноль человеческих ощущений. Камень не чувствует, статуя не ёжится от холода, не подставляет лицо ветру, не вдыхает запахи ночного города.
Для меня это всё — лишь визуальные образы, картинки без тактильного подтверждения.
Город вокруг нас дышал тревогой: тёмные улицы, тусклые огни в окнах, редкие прохожие, спешащие укрыться в своих домах. В воздухе висело напряжение — почти осязаемое, густое, как туман над рекой. Где-то вдалеке слышались крики, звон оружия. Отблески пожаров окрашивали низкие облака в кроваво-красный.
Ладно, работаем с тем, что есть.
Сложно двигаться, когда не чувствуешь своё тело, но я быстро приспосабливался.
— Мне нужен плащ, — повернулся к Жаслану. Движение вышло резким, дёрганым.
Нужно научиться плавности, иначе привлеку слишком много внимания. Каменный голем, разгуливающий по ночному городу, — не самое обычное зрелище.
— Сейчас! — тут же умчался монгол.
Я остался один в узком переулке. Прислонился к стене дома, пытаясь слиться с тенями.
