Политика — игра на выживание, и каждый сам за себя. Нельзя его винить за это.
— Армия завтра покинет эти земли и пойдёт за Енисейск, — продолжил Сосулькин, наливая себе ещё коньяк. Мне не предложил. — Уже началась стройка: ограждения, колючая проволока, блокпосты, траншеи, вышки. Надеюсь, что ситуация прояснится.
— Благодарю, — поставил пустой стакан, ощущая, как алкоголь разливается теплом по телу. — Был очень рад вас увидеть. Хотел спросить…
— Твои земли? — улыбнулся Сосулькин, словно читая мои мысли.
— Жена?
— Да, — кивнул, внутренне напрягаясь.
— Там всё намного лучше, чем тут, — хмыкнул полковник, его взгляд на мгновение смягчился. — Лучше самому увидеть. Но мой тебе совет не как военного, а… друга, — он наклонился ближе, понизив голос. — Стоит туда наведаться.
— Понял, — ответил коротко и вышел из палатки, щурясь от закатного солнечного света после полумрака.
Приказал ехать в особняк. Мои люди тут же подтянулись, занимая места в машинах с отточенной эффективностью спецподразделения.
Нужно отправиться в Енисейск и успокоить жителей. Закрыл глаза, позволяя себе минуту отдыха, пока машина набирала скорость.
Монголия или джунгары. Мне нужен путь к империи через другую. Продовольствие и всё остальное, торговые пути, дипломатические каналы, возможно, военные союзы — необходимо создать альтернативу имперской блокаде."
"И тут у нас встаёт проблема. Со всеми этими ребятами отношения напряжённые. Мои земли вообще только появились и по факту являются лакомым кусочком.
Монголы хотят атаковать, а мне нужен мир. Конкретно сейчас. Война истощит ресурсы, отвлечёт внимание, создаст уязвимости, которыми непременно воспользуется император. Да уж…
Придётся задействовать своё дипломатическое обаяние на максимум. Воевать на два или три фронта — вообще не вариант. Значит, будем «дружить»! Я для этого всё сделаю, даже если придётся улыбаться тем, кого хотелось бы видеть на острие меча.
Мы въехали на территорию.
Машина мягко остановилась, двигатель заглох. Только я собирался дать указания своим людям, что наш план немного меняется, как заметил Казимира, который шёл ко мне. Его чёрная мантия развевалась на ветру, лицо было сосредоточенным, почти мрачным.
— Сейчас! — сказал он, останавливаясь в нескольких шагах. От него пахло озоном, как после грозы, — следы недавно использованной магии.
— Что сейчас? — спросил, выходя из машины. Под ногами хрустнул гравий.
