Я прослежу лично, чтобы в их воспитании им не давали спуска.
— Что это значит, Вейл?! — в ужасе воскликнула я. — Что ты задумал?"
"Малыши на моих руках тоже почувствовали беду. Они расплакались одновременно, один даже засучил ручками, будто надеясь этими крохотными кулачками защитить себя и братишку.
— Ты же не думаешь, что я стану растить этих щенков, которых ты нагуляла на стороне? — спросил Вейл зло, хоть и сдержанно. — Они отправятся в приют. Там о них позаботятся.
Он подошел ближе, забирая детей у меня из рук.
Инстинктивно я попыталась вцепиться пальцами, не отдать. Но конечно, Вейл был сильнее. Он легко оттолкнул меня. Я упала на подушки, сквозь слезы видя, как дети оказываются уже в руках настоятеля.
Я знала, что остров Бедствий — ужасное место. Но сейчас показалось, что даже это лучше, чем если они окажутся с этим коршуном в приюте! По лицу было видно, что он не испытывает к детям ни капли тепла! Настоятель так сжимал свою трость, когда говорил про «вбитые правила поведения», что я не сомневалась, что он использовал ее не по назначению с несчастными воспитаниками!
— Нет! Не отнимай их у меня! — плача, взмолилась я.
— Прошу, Вейл, оставь их со мной и…
Я схватилась за край камзола Вейла. В теле была такая слабость, что я сомневалась, что смогу даже встать на ноги. Не то, что догнать, если они уйдут.
Вейл покачал головой. Его взгляд был тяжелым, как могильный камень. Мои пальцы бессильно разжались. Я зажала рот ладонью, ведь хотелось взвыть от отчаяния. Но я не могла себе позволить напугать детей.
Они и так хныкали, напуганные, на руках настоятеля. А у него лицо оставалось каменным, этот плач его никак не трогал. Меня пугали глаза настоятеля. Пустые, рыбьи. На мои слезы ему тоже было плевать.
— Как может воспитать детей распутница, гулящая девка? — осуждающе покачал головой настоятель. — Что она вложит в их головы и сердца, какими они вырастут?
Вейл медленно кивнул. Они молча отвернулись от меня, как от пустого места, устремляясь к двери.
Позабыв любые указы целительницы, я вскочила с кровати.
Правда, боль пронзила низ живота сразу же. Да и тело оказалось куда слабее, чем я ожидала. Кровопотеря дала о себе знать. Я рухнула на колени, хватаясь за руку Вейла с отчаянным:
— Нет! Ты не можешь забрать их, Вейл! Это мои дети! Я ни в чем не виновата, да поверь же ты мне!
Он перехватил мои ладони, глядя сверху-вниз. С тем сожалением и горечью, от которых меня уже тошнило! Он будто каждым взглядом подчеркивал, как разочарован в изменнице.
