Оцепенение спало. Сергей поднялся на ноги. Он не мог больше находиться здесь. Как ребенок, вытянувший те проклятые сети, теперь он бежал прочь. Разрывающий, дикий, неудержимый смех из глубины коридора летел за ним вдогонку. И вместе с сумасшедшим отцом что-то смеялось внутри Сергея.
Алан Кранк
Ползущий
Зима в сороковом году началась раньше срока. С конца сентября задули пронизывающие ветра, споро зашевелились песчаные барханы, невидимые руки мяли их, вылепливали, постоянно меняя форму. Потянулись на восток цепочки следов.
Стада диких ослов, газелей, верблюдов мигрировали прочь от суровых зазимок. Высохли и растрескались глинистые такыры, а ведь совсем недавно тут были болота и скот щипал сочный хумыль, дикий лук. По утрам Болд прикладывал ладонь козырьком к лохматым бровям и озирал волнистый горизонт пустыни Гоби. Щелкал языком многозначительно, и пятилетний сын выбегал из дома, чтобы похмыкать и пощелкать вместе с ним. За тонкую шею Болд ласково звал сына «орчуулах» – «тушканчик»."
"– Теперь, считайте, до апреля мерзнуть, – эти слова адресовались советским гостям, чете Александровых.
Палеонтолог Богдан был тощим и нескладным, сохранившим к тридцати шести годам какую-то детскость в чертах лица. Геолог Алена – крупная и красивая, с толстыми косами и горделивой осанкой.
«Царица, – ласково говорил Болд про себя, – зря они цариц постреляли».
Болда не волновала политика, но глубоко верующий председатель Пелжедиин Гелден нравился ему больше, чем уничтоживший монастыри маршал Чойбалсан.
Гости ели бараний ливер, запивали кумысом.
– Жан, – сказал Александров, утирая рот. Так он сокращал мудреное для русского слуха имя Болда – Жанчивдворжийн, – зря мы, что ли, тащились из Улан-Батора? Нам трех недель хватит, а одежда у нас теплая и спальники на меху.
Здесь, в поселке, заросшем тамарисками, возле щебечущего родника, пустыня не казалась чем-то страшным, губительным.
Но сорокапятилетний Болд знал, что такое зима среди обнаженных горных пород, песка и меловых отложений. Когда ураган взъерошивает свои рассыпчатые богатства и из быстрой тьмы может явиться что угодно.
– Зачем они приехали? – улыбаясь, наливая кумыс в чашки, спрашивала по-монгольски супруга Болда. – Чтобы пропасть, как другие?
Болд прикрывал веки и говорил заученно, не без удовольствия:
– Для всестороннего изучения условий формирования месторождений важнейших полезных ископаемых на территории МНР. Ну и кости драконов ищут…
– Для палеонтологов, – вещал, захмелев, Богдан, – Гоби – рай.
