"
"— Ты же мужик, — фыркает Олег, подмигивая при этом Давиду как старому знакомому, — нам спиногрызов заделать раз плюнуть. Поищи по бывшим, может, завалялись где. Чернявенькие такие детишки. Мы ж не женщины, чтобы девять месяцев с пузом ходить.
И смеется лошадиным смехом, словно то, что он сказал, весело.
— Ты идиот? Или притворяешься? — холодно осаждает его Горский, не церемонясь и не потакая его дурацким шуткам. — Нужен наследник двух семей, а не только моей. И нет, я, в отличие от некоторых, внимательно слежу за своими связями.
Облизываю губы и кидаю несчастный взгляд на Олега, сижу вся красная, на нервах, не понимая, как он мог так меня подставить. Да, сказал очевидную глупость, но зерно сомнения в души всем посеял.
Теперь у них зародятся подозрения, начнут приглядываться к детям, сравнивать их с родителями. Или я себя накручиваю и они просто еще раз убедятся в недалекости моего мужа? Господи, какой стыд!
— Олег, ну право слово! Я-то думала, что ты действительно что-то стоящее предложишь, — упрекает моего мужа мама, переводя умоляющий взгляд на Давида.
— То есть выход только один? — хватается тут же за сердце, будто ей лишь от одной мысли об этом плохо. — Решено, дети мои! — подается вдруг вперед, глядя на Давида и Милану. — Вам нужно слетать на острова. Говорят, теплый климат отлично влияет на деторождение. Глядишь, Миланка беременная вернется.
Никто этого не замечает, но я вижу, как мимолетно, всего на секунду кривится Давид.
— Да господи, мама, хватит! — Милана комкает салфетку и бросает ее на стол.
— Прекрати! Просто прекрати! — Она демонстративно уходит, шатаясь и взмахивая руками, продолжая ругаться с кем-то невидимым. Сестра выглядит безумной, и это действительно пугает.
— Иди-иди! — летит ей вдогонку визгливый голос мамы. — Проспись! А лучше скатайся для разнообразия в больницу к отцу, пусть тебя прокапают, так хоть протрезвеешь и начнешь думать о потомстве! Господи, я сойду с ума в этом доме! — возмущается она, опрокидывая в себя стакан холодной воды.
В этот момент мимо проносятся Том и Гектор, вереща, как племя индейцев, а за ними потешно бегает Глафира, раскинув руки.
— Простите, не уследила за ними, — извиняется впопыхах. И я ее прекрасно понимаю: дети от вынужденного безделья совершенно сорвались с цепи. С ними нужно заниматься, чтобы расходовалась неуемная энергия, но кому это делать, если все заняты этим чертовым наследством?!
Вдруг раздается громкий звук. Звонок в дверь.
