Прятал бы до этого момента, стыдно ведь, да? Его не хотел, меня не хотел… — на последнем слове сбиваюсь, потому что выдала себя, так хотела не показать ему, как он меня обидел, и всё равно проговорилась! Дура беспросветная.
— А что, это идея, — глаза Давида превращаются в узкие щелки, он придвигается ближе и опускает руки на края столешницы, заключая меня в ловушку, нависает сверху, говорит, удерживая прочный зрительный контакт: — Ты, я, наш наследник, которого мы могли бы зачать. Ты же не хочешь, чтобы из семьи утекли деньги, Ев-а-а… — тянет мое имя, как тогда.
Как в прошлом. Меня триггерит, следующая секунда исчезает из моей памяти, я только вижу пустой стакан в руке и ошеломленное лицо Давида, полностью залитое водой. Я в него плеснула целый стакан, и теперь он стоит и моргает быстро-быстро, чтобы стряхнуть влагу с ресниц, а потом…
Жестко фиксирует меня за талию, с силой прижимая к себе. Другой рукой заламывает мне руки за спину. И сминает мои губы своими. Я пытаюсь отстраниться, вырвать скованные руки, дергаюсь всем телом, но бесполезно.
Его мужская сила против моей — женской. Воздуха катастрофически не хватает, но он всё продолжает напирать, демонстрируя доминантность и властность. И я плыву…
— Что здесь происходит?! — раздается вдруг истеричный вскрик.
Мы с Давидом отпрянули друг от друга резко. Испуганно смотрю на него и боюсь повернуть голову налево. Боже…
— О господи, — звучит наполненный мукой голос матери.
Мама! Застала нас.
Но это лучше, чем если бы в кухню зашел Олег или Милана. Обливаюсь холодным потом, только представляя это. Мужчины бы могли подраться, а сестра вырвала бы мне все волосы за своего мужчину. Волосы, мои несчастные посеченные, выцветшие на солнце волосы. Надо обязательно сходить в салон красоты и привести себя в порядок…
Буря хаотичных мыслей проносится в голове за ту секунду, что я нахожусь в прострации и смотрю на маму, чувствуя, как горят мои губы. Давид поцеловал меня, он набросился на меня, как голодный зверь.
Сердце делает бешеный кульбит, и я пытаюсь взять себя в руки.
Вижу боковым зрением, словно в замедленной съемке, как мама театрально прикладывает руку ко лбу, а затем почему-то оседает на пол. Да что ж такое творится!
— Что за… — кидается вдруг в ее сторону Давид, но не успевает.
По кухне разлетается звук оглушающего удара тела о пол. Я подрываюсь, понимая, что она, возможно, от шока потеряла сознание.
