А затем отдаюсь в руки судьбы… В виде его сильных, мощных рук. Стону, обхватывая его плечи, и наслаждаюсь. Впервые за последние пять лет. Боже, как мне этого не хватало… Его тяжелого дыхания, мужских ласкающих рук и тепла… Да, только от него я ощущала это тепло, что согревает душу.
И впервые позволила себе забыться, отдаваясь на волю чувств. Объятия… Обжигающие поцелуи… Нежность… Та всепоглощающая нежность, что так нужна моему истерзанному сердцу…
И это на недолгое время позволило мне забыться под звуки начавшегося дождя и стука капель об оконные стекла.
Но затем меня возвращают с небес на землю. Одной фразой.
— Ты видишь, что всё еще живо между нами? Пора признать, Ева, — голос Давида выводит меня из эйфории, в которую я не должна была впадать.
Он говорит глухо, утыкаясь мне в шею носом и водя им по коже. Реагирую на него, на каждое касание, каждый звук его голоса, чутко, как животное, оживая лишь для него.
Но это не значит, что я просто так сдамся и прощу Горскому годы обид!
Знал бы он, как я страдала, как плакала, каждый раз принимая удары судьбы.
Стоически. Ради детей. И никого не было рядом, чтобы поддержать и довериться. Кто мне заплатит за потерянные годы? Кто восполнит пустоту в душе?
— Живо, и что? — отодвигаю его твердой рукой и запахиваю на себе кофточку, которую ушлый Горский уже успел расстегнуть. Пробрался на запретную территорию.
— Ради детей…
— Даже не заикайся о детях, Давид. Да, я не скрою, что чувства не угасли, но это лишь потому, что я — не ты. Я не могу взять и забыть, перечеркнуть, растоптать!
— Я совершил ошибку, Ева, — продолжает давить голосом, приближаясь снова ко мне, взгляд черный, как то самое море, которое плескалось и билось о борта яхты.
Нашего тайного места для встреч."
"— Ты прятал меня, — не могу не возвращаться к прошлым обидам, пусть и повторяюсь, но хочу получить снова ответы на свои вопросы, чтобы залатать дыры в душе.
— Я не прятал, я ничего не делал намеренно, — скрипит зубами, немного бледнея. — Всё, что случилось, катастрофическое стечение обстоятельств.
— Возможно. Но твой гнев и решения, которые последовали после него, то, что ты швырнул мне в лицо деньги за убийство своих детей, это как простить?!
— Ева, прекрати! Я не хочу, чтобы ты так это всё преподносила! — порыкивая, хватает меня за предплечья и стискивая их.
— А если не могу?! А если не прощу, Давид? Что ты сделаешь?
— Я не отпущу тебя из своей жизни, Ева. Даже не думай об этом. Ты не выбросишь меня из жизни детей.
