Но и здесь всё не так просто. Милана ставит палки в колеса, тормозя процесс сказками ребенке. Пока она не предоставит мне физическое доказательство, я считаю, что ребенка нет, зато есть Томас и Гектор, с которыми мы резвимся в воде, пока они не начинают возню с догонялками, исключая меня из игры, и тогда я подплываю к Еве.
Вся окружающая действительность перестает существовать, звуки вокруг нас глохнут, вижу только Еву. Только она сейчас перед глазами. Смотрит широко распахнутыми глазами, в которых плещется удивление и страх.
Она боится того, что я ей скажу. И озирается по сторонам, точно так же как и я, думая о том, услышат ли нас свидетели. Но детская возня служит отличной шумовой преградой.
— Ева, я хочу поговорить. Этого разговора не избежать, — заявляю очевидное.
Ее глаза не смотрят в мои. То бегают из стороны в сторону, то останавливаются на моей переносице. Вижу, как слегка дрожат ее руки, в воде это особенно заметно, потому что рядом с Евой колышется вода.
Концентрируюсь на ее лице, запрещая себе смотреть ниже.
Не при детях. Не при наших официальных супругах.
— О чем? — спрашивает растерянно, но в то же время с опаской, словно ожидает, что я на нее нападу или буду обвинять.
— О нас, — первое, что вырывается у меня, но затем я мысленно встряхиваю головой и поправляю себя: — То есть о детях и всей этой непростой ситуации.
— Ты предлагаешь поговорить прямо здесь, в бассейне? Давайте устроим круглый стол, — огрызается и зачем-то язвит, прищурив глаза.
Маленькая стерва. Или это нервы так сказываются?
— Давай проясним один вопрос в прошлом, — игнорирую ее грубость.
Понимаю, что это ее защитная реакция, ведь для нее я и ее семья — враги.
— Прошлом? — кривит она губы. — А есть что обсуждать?
— Ты предала меня, — не могу сдержаться и говорю то, что продиктовано первом порывом.
Всё же ее слова и упрямство дестабилизируют, испытывая на прочность мои нервы.
— Что? — хмурится и морщит лицо, делает вид, что не понимает, о чем я говорю.
И это раздражает, выводит из себя. Не люблю, когда люди не признают своих ошибок. Я ведь переступаю сейчас через себя и готов простить ей многое ради детей. Даже предательство. Пусть только скажет правду. Всё, как было на самом деле.
Одновременно, как по команде, бросаем взгляды в сторону шезлонгов. Милана вцепилась руками в полотенце, как в защитную броню, изучающе смотрит на нас, очевидно напрягая слух, а болван Олег что-то ей втирает.
