— Нет, попейте. Хотя бы несколько глотков.
Гинеколог пододвигает стакан к губам Инны, когда та пытается его вернуть. Когда девушка отпивает несколько глотков, достаёт из тумбочки аппарат для измерения давления и надевает его ей на руку,
— У вас очень низкое давление Инна Михайловна, — поджимает губы и, повернувшись в мою сторону, обращается уже лично ко мне. — Очень прошу вас оградить мою пациентку от лишних волнений, Глеб Викторович. У Инны Михайловны и так не самая лёгкая беременность. А Стресс может плохо сказаться на плоде.
Бросаю взгляд на бледное лицо Инны и чувствую, как что-то у меня в груди неприятно щемит.
— Что значит “не самая лёгкая беременность”? С ребёнком что-то не так? Я хочу знать всю картину!
— С плодом всё в порядке. На данный момент. Но его состояние напрямую зависит от состояния матери. У Инны Михайловны сильный токсикоз и низкий гемоглобин. Ей необходимо оградить себя от стресса и больше отдыхать. Также я порекомендовала Инне Михайловне пройти процедуру иглотерапии.
Это поможет нормализовать давление и улучшить самочувствие.
— Я понял, — тяжело выдохнув, устало потираю лицо и снова смотрю на Александрову.
Медленно обвожу взглядом её хрупкую фигуру и чувствую приступ злости. Какого чёрта так хреново себя чувствуя, она продолжала таскаться на работу?!
Моментально вспоминаю сколько раз она бегала блевать в течении рабочего дня. Её чёртов обморок, бледное лицо и дрожащие руки.
— Инна Михайловна, вам стало лучше? Не хочется вас торопить, но через пять минут у меня следующий приём.
— Да, конечно, — уперевшись рукой в тумбочку, Александрова поднимается с кушетки. Снимает со спинки стула свою сумки и вешает её на плечо.
— Дай сюда, — стаскиваю с её плеча лямку и засовываю её кошёлку себе под мышку. — Обратно ты поедешь со мной.
Глава 33
Глава 33
Инна
Я много раз ездила с Воронцовым в его машине, но сейчас всё иначе. Ведь теперь он знает, что я жду от него ребёнка.
Господи. Он знает.
Эта мысль никак не может уложиться в моей голове.
Хочется отмотать время назад, вернуться в прошлое и сделать что угодно, лишь бы не произошло непоправимое. Лишь бы Воронцов не услышал те слова, что я сказала врачу.
А теперь ничего не исправить, поэтому даже дышать в салоне авто, находясь рядом с ним, становится невыносимо трудно. Я будто вместе с воздухом пропускаю сквозь себя импульсы злости, исходящие от мужчины.
– Ремень пристегни, – рыкает босс, заведя мотор. – И адрес говори.
