Час от часу не легче!
– Твоя мать – святая женщина, – торжественно заявил Пусик, – конечно, ей еще очень рано размышлять о смерти, но порой невольно задумываешься о перспективах отдаленной кончины и понимаешь: надо иметь наследника, человека, которому хочется передать память о себе, как материальную, вроде книг, вещей и денег, так и моральную. Увы, около Николетты нет подобной личности, она бездетна, как бесплодная смоковница.
– Минуточку, я являюсь сыном вышеупомянутой дамы, – опешил я.
Пусик скривился.
– Ну и какую радость ты принес матери?
– Да, – квакнули хором дамы на диване.
– Стал президентом? – как ни в чем не бывало продолжил Пусик. – Или великим ученым?
– Нет, – брякнули великосветские львицы.
– Начал, на худой конец, кропать романы, как Павел? – вопрошал Пусик. – Снова мимо! Одно беспокойство от тебя! Еще пятидесятилетие не справил, а о детях уже забеспокоился! Фу! Вот Николетта и приняла решение. Первый блин комом! Но второго сына она воспитает правильно! Святая женщина! Решила осчастливить маленькое, трагически начавшее жизнь существо, кстати, вот, посмотри!
В моих руках оказалось несколько листочков бумаги, и я невольно принялся изучать их содержимое.
«Опись имущества. Счет в банке – размер не скажу, но он большой. Квартира в центре Москвы. Мебель антикварная за бешеные деньги. Столовые сервизы – 18 штук, из них два серебряных. Постельное белье…»
– Это что? – выронил я писульку.
– То, чего ты лишишься в случае появления в семье приемного ребенка, – прогремела Кока, – все отойдет мальчику, именно его Нико признает своим наследником, он, а не ты, получит имущество.
Я притих на табуретке, не очень понимая, как следует действовать. Первым порывом было встать и уйти, но путы хорошего воспитания не позволили мне это сделать.
– Однако есть еще возможность изменить положение вещей, – взвыл Пусик. – Нико добра и мягкосердечна, конечно, ты своим желанием размножаться доставил ей массу неприятных ощущений, но сердце Николетты огромно, в нем живет неизмеримая любовь к людям…
– Короче, – перебила его Кока, – берешь свою красотку, ведешь на аборт, и забываем о неприятном происшествии.
Ясно?
– А потом тихо, спокойно справим твою свадьбу с Леночкой Лысенко, – влезла, как всегда некстати, Мисюсь.
– Лысенко! – подлетела к потолку маменька. – Нонсенс! У нее отец уголовник!
– Ну и что? – парировала Мисюсь. – Эка невидаль, вчера вор – сегодня губернатор.
