Переключая внимание на необходимом, я отодвигаю в сторону неизбежную катастрофу, которая, конечно, все равно теперь неминуема, спасибо моей матери, однако, я могу успеть успокоиться и войти в нее, как победитель, а не пристыженная проигравшая.
Отношу двойняшек в комнату и одеваю, Дима следует за нами. Хочется его прогнать, да только сил нет, и он точно начнет препираться и требовать объяснений, потому я молчу, впрочем, как и он. Только на моменте кормления Дима заговаривает.
– Почему ты мне не сказала?
Задает вопрос так тихо, так грустно, что я невольно поднимаю на него глаза.
Он не выглядит сейчас опасным, скорее несчастным, вызывающим жалость. Да только меня некому жалеть, как и моих детей.
– Не сказала что? – гну свою линию, так и не придумав, что говорить и делать дальше.
– Катя! – восклицает он эмоционально, за что я на него шикаю. – Прости, не хотел, – продолжает, снова перейдя на тихий грустный голос, – но давай не будем делать вид, что я дурак, – на эту фразу я лишь выгибаю бровь.
– Хорошо, я дурак! – он снова повышает голос, но под моим строгим взглядом успокаивается. – Но не в этом. И ты прекрасно знаешь, что анализ ДНК подтвердит мою теорию с родимыми пятнами.
– И как ты собираешься делать этот анализ? Моим детям нет и года, и я, как их единственный официальный родитель, не дам своего согласия, – припечатываю, делая акцент на слове «официальный».
– Через суд и отцы могут заявить права на своих детей, – язвительно произносит Дима.
– Я изучал этот вопрос недавно, когда не был уверен в том, что папа поспособствует моему разводу, я не хотел воспитывать не своего ребенка.
– О, – приподнимаю брови, – так все–таки дите нам всем не приснилось, да?
– Приснилось, – мрачно отвечает Дима, – и мне бы очень хотелось знать, откуда ноги у этого сна.
Миша доедает, и я кладу его в кроватку, очередь за Машей."
"– Я не считаю хорошей идеей наш с тобой откровенный разговор, – произношу честно.
– Видишь ли, ты меня однажды предал, да и характер у тебя капризный, мало ли, мы сейчас договоримся об одном, а ты дома, расслабившись и пообщавшись с родителями, надумаешь другое.
– Я не собирался бежать к отцу, если ты намекаешь на это, – говорит мрачно Дима, – он в другом городе, и я искренне наслаждаюсь свободой.
– Поздравляю, – киваю, не сумев сдержать усмешку.
– Чего ты ухмыляешься? – тут же раздражается Дима.
