Думаю, ей было трудно со мной, потому что сама она была сиротой, поддержки не было, но я никогда не чувствовал с ее стороны сожаления по поводу моего рождения, — улыбаюсь, вспоминая смех матери, ее веселые глаза. Меня накрывает волной воспоминаний. Они светлые, с налетом грусти, нам слишком мало было дано быть вместе.
— И как случилось, что ты оказался у отца?
— Ему нужен был наследник, — горько усмехаюсь, замолкаю, так как к нашему столу подходит официантка с заказом. Расставив тарелки, нас оставляют одних.
Хорошо ходить ночью по ресторанам, людей мало, ненавязчиво играет музыка, никто не лезет со стороны. Женя внимательно смотрит на меня, вникает в мою историю, которую я редко кому рассказываю. Почти никому. Знает только Натан, от начала до конца, и то благодаря тому, что я обратился с просьбой найти хоть какую-то информацию о матери, восстановить документы, навести справки о возможных родственниках с ее стороны.
— Он, наверное, был женат, уверена, что у него был ребенок и не один.
— Конечно, мой отец очень сильно хотел мальчика, поэтому затрахивал своих жен до измождения.
— Жен?
— У него две жены. Первая родила ему пятерых, вторая, вроде, шестерых.
— И?
— И все девочки. Представь его разочарование, — смеюсь, беру вилку. — Это большой удар по самолюбию.
— Я думала, он не знал о твоем существовании.
— Ну вы ж девочки любите идеализировать своих мужчин, какими бы они идиотами и уродами ни были. Моя мать тоже из этого полка, поэтому на мое десятилетие она великодушно послала отцу письмо с моей фотографией.
Наверное, хотела, чтобы он почувствовал гордость за сына, знал, какой у него замечательный растет ребенок. Или еще чего, не знаю. Я так и не понял, что ею двигало, когда она писала письмо, но то, что оно оказалось фатальным — это факт.
— Она знала его адрес?
— Ну, как тебе сказать, там редко меняют место жительство, особенно если это дом родителей, особенно если это маленький поселок, где все друг друга знают, все являются родственниками.
Уходят из дома девочки. Мой отец так обрадовался, что у него есть сын, сразу же прискакал к забытой случайной любовнице.
— Ты его не любишь, хоть и говоришь с улыбкой, — Женя улыбается, качает головой.
— Да, не люблю. Он насильно забрал меня у матери, разбив ей сердце. За что его любить? За чистой воды эгоизм? Он не учел, что я не карапуз слюнявый, а уже пацан, у меня своя точка зрения была на то, где и с кем я должен жить.
