– Я высокого мнения о своей особе, но все же, малышка, ты не должна обольщаться. Я вовсе не совершенство, у меня масса пороков."
"И в доказательство справедливости собственных слов он решительно распустил шнуровку и спустил рубашку с ее плеч. Просторное одеяние легко упало к ее ногам, открывая взору отсутствие нижней юбки и чулок. Джори стояла перед ним обнаженной. Она опустила взгляд на свои торчащие груди и беззаботно рассмеялась.
– Я уже легла в кровать, а потом решилась прийти к тебе.
– Вот в кровать я тебя и отведу.
– Гай говорил хриплым от вожделения голосом. Он схватил Джори в объятия и прижал к груди. Ее голова мотнулась назад, белый полотняный чепец слетел на пол.
Уорик пораженно уставился на изящное существо, оказавшееся у него в руках. «Боже великий, да ее волосы – истинное золото!» Гай понес свою драгоценную ношу к кровати, и она показалась ему легкой как перышко. С большой осторожностью он опустил ее на алое бархатное покрывало, длинные пряди ее волос разлетелись по нему серебристо-золотистым веером.
Гай, как завороженный, рассматривал свою добычу. На мгновение ему показалось, что все это сон, – красота девушки была слишком утонченной для грубой реальности. А если не сон, то, скорее всего игра прихотливого мужского воображения, воплотившаяся в жизнь фантазия. Он неспешно коснулся шелковистой пряди, потер ее между пальцами, но вдруг завиток, словно живой, обвился вокруг этих двух пальцев. Гай порадовался, что девушка все же настоящая, из плоти и крови.
На ее губах играла призывная улыбка, заманивая его в постель, но мужчина все стоял и смотрел, и тут она протянула руку и коснулась его лица. Маленькие пальчики пробежали по его губам, очертили хищную линию челюсти, слегка потемневшей от выступившей за день темной щетины. Затем кончики ее пальцев прошлись по иссиня-черным аркам бровей и, наконец, утонули в волнах длинных черных волос. Джори притянула рыцаря к себе, губами коснулась его губ и прошептала его имя:
– Гай…
Вожделение захлестнуло Уорика, но он обуздал его мощным усилием воли и впился в губы девушки, черпая наслаждение в упоительном ощущении ее покорности.
Поцелуи Джори отдавали медом, Гай с трудом сдерживался, превозмогая желание рвануться вперед и попробовать ее целиком. Его рука скользнула по нежному изгибу горла, а жадные губы двигались следом за пальцами. Он дотронулся до ее груди, которая целиком заполнила мозолистую ладонь. Кожа груди была белой, как алебастр.
