Джори содрогнулась от острого чувства, возникшего от этого прикосновения. Она заворожено следила, как склонилась его темная голова, и ощутила прикосновение языка к пульсирующей жилке на своей шее. По коже Джори побежали мурашки."
"Одна рука Гая двинулась вниз, длинные пальцы скользнули по ее животу, коснулись лобка, зарылись в кольца ее волос и вдруг проникли в потайную щелку между бедер. Теперь он одной рукой удерживал грудь девушки, а второй – центр ее женского естества. В этом положении Джори ощущала себя его добычей, с которой он может делать все, что захочет.
Тем не менее, у нее возникло ощущение, что ее женская власть способна одолеть его грубую силу, охотник легко может стать жертвой и выполнить любое желание своей добычи.
– Отнеси меня на кровать, Гай.
Де Бошан легко подхватил ее на руки, пронес через всю комнату к постели, раздвинул занавеси полога и опустил рядом с собой на белоснежную простыню. Затем он мощным рывком снова приподнял ее над собой, так что пряди ее волос водопадом залили его плечи и грудь, и залюбовался утонченной красотой девушки.
Ее мелодичный смех еще добавил очарования, опьяняя его, почти лишая разума. Он медленно опустил Джори на себя. Она раскрыла губы, а он, теряя самообладание, ворвался ей в рот как завоеватель. Вкус ее губ и языка проник в него, как тонкий, изысканный яд, напомнил о чем-то далеком, и Гай мучительно пытался вспомнить этот аромат.
Он перекатился на кровати, подмял девушку под себя, встал на колени, резким движением раздвинул ей бедра и замер, любуясь воздушным созданием, которое пробуждало в нем неведомую прежде яростную нежность.
Он склонил голову и стал целовать золотые кудри ее лона.
Джори задохнулась от наслаждения этой мучительной, запретной лаской. Голова ее закружилась, глаза застлал туман, она извивалась от чувственного возбуждения, выгибаясь навстречу этим греховным и таким прекрасным губам.
Его язык проник глубже. Девушка вскрикнула от острого наслаждения.
Внезапно Гай отстранился и навис над ней всем своим внушительным телом.
Взгляд его черных глаз впился в нее с недоверием и осуждением.
– Ты девственница! – воскликнул он.
– Нет, Гай, ты ошибся.
– Я почувствовал твою девственную плеву. – Он внимательно вглядывался в ее лицо, словно увидел его впервые. Как он мог не понять очевидного? Осел! Как он мог принять эту девушку за служанку? Эти тонкие кисти, нежная красота, изысканная речь сразу выдавали в ней благородную леди.
