— Вот такая я плохая дочь, — сказала она Томке печально, сидя на ее кухне и качая ногой в такт своим грустным мыслям.
— Да ладно, — отмахнулась сестра. Она стояла у другого стола и споро намазывала на хлеб арахисовое масло, вроде как ужин для близнецов. Выглядела чуть захмелевшей и непонятно чему радовалась. Ира ей о своих проблемах рассказывала, а Томка веселилась. — Что им твой Миша? Свет клином на нем что ли сошелся?
— Я знаю, что они обо мне беспокоятся, Том, но все равно ведь не понимают. Папа решит, что Миша меня обидел.
— А он обидел?
Ира промолчала, поводила зубчиком вилки по цветастой скатерти. На кухню вбежали дети, галдя и жутко топая, принялись требовать любимые бутерброды, а Тома, отдав им тарелку с угощением, в ладоши похлопала, призывая мальчишек успокоиться.
— Идите в комнату, только не крошите на ковер. Все поняли? Я принесу вам молока. Глеб, Руслан!
Ира мальчишкам улыбнулась, дала им абрикосы из вазы, и те с таким же топотом удалились.
— Голова от них кругом за целый день, — пожаловалась Тома, спустя несколько минут вернувшись на кухню и присаживаясь напротив Иры.
Тут же налила в бокалы еще вина, и подняла свой в призывном жесте. — Давай еще выпьем, и ты мне все расскажешь.
Ира поневоле усмехнулась, правда, невесело.
— А ты уже решила, что я рассказала не все.
— Ну, я же тебе не мама. Мы с тобой культурно сидим, выпиваем за встречу. — Томка руку через стол протянула и нелепо потрепала Иру за ухом, как любимого щенка. — Полгода не виделись, Ирка! Я так соскучилась.
— Я тоже соскучилась. По всем, и даже по Москве.
— Надоела тебе чужбина?
— Можно и так сказать. Нет, я привыкла, мне даже нравится там, но при мысли остаться насовсем… Нет, не хочу.
— А Миша?
— Он не столь сентиментален. Он ждет повышения, и ждать его предпочитает в Европе, а не здесь."
"Они все-таки чокнулись, едва коснувшись бокалами, сделали по паре глотков, и пока Томка ела виноград, Ира смотрела за окно. А сестра на нее, Ира явственно ощущала ее пристальный взгляд.
Томка ее жалела и ждала трагических признаний. А Ира вместо этого изобразила воодушевленную улыбку и похвалила ее:
— Тебе идет быть брюнеткой.
Тома небрежно смахнула темную челку со лба.
— Да это так, ради эксперимента.
— Он определенно удался.
— Хорошо, если так.
Опять помолчали, и, в конце концов, Ира зажмурилась на секунду и сказала:
— Я ему изменила, Том. Думала, что это ничего не значит, что забуду, переживу, а мир как будто перевернулся.
