Если в начале вечера Ира улыбалась вполне радушно и естественно, общалась со знакомыми, то спустя час темы для досужих разговоров сами собой иссякли, мужчины заговорили о работе, и Ира примолкла, не найдя в себе сил обсуждать с Лизой Годлиф домашние дела и заботы. Немного отвлеклась на тему о последних показах и распродажах, но в конце концов замолчала, не прислушиваясь к разговорам за столом. Пила вино, смотрела то на картину над камином, то на блюдо с запеченным гусем в центре стола, то рассеянно улыбалась, когда за столом начинали смеяться, чтобы казаться увлеченной, как и все.
А думала опять о своем. О том, что это и есть ее жизнь, и что жизнь ее, не смотря на странные мысли, мучившие в последнее время, сложилась и удалась, муж рядом, деловой и без сомнения талантливый, а она, дура, все портит. Просыпается по утрам, смотрит на себя в зеркало, говорит себе, что все в порядке, но уже через минуту, целуя мужа и желая ему доброго утра и хорошего дня, снова начинает все портить. Червь сомнения и неудовлетворенности точит и точит, а она не понимает, как от него избавиться.
Как вытравить его из своей души, а заодно заставить себя забыть то, что случилось, и зажить, как прежде. Когда нечего было ждать, не о чем тосковать, и она жила спокойно, можно сказать, что в свое удовольствие. Ведь было же такое, еще совсем недавно было!
А потом случился он. Именно случился, и почему-то опять с ней. Лучше бы он Сьюзи соблазнил, это бы Ира как-нибудь пережила. А вот заставить себя забыть, куда труднее.
— Ты можешь мне объяснить, что с тобой происходит? — спросил Миша, когда они ехали домой на такси. Его хорошее настроение улетучилось, как только они простились с хозяевами на крыльце их дома, и сели в машину.
Ира заметила любопытный взгляд таксиста, когда он услышал иностранную речь, почему-то все таксисты реагировали одинаково. А интонация, требовательная и даже обвиняющая, обмануть не могла. Даже в Сингапуре всякий бы понял, что грядет скандал.
Но так сразу признавать себя виновной, Ира не хотела.
Поэтому и переспросила, хотя была уверена, что это приведет мужа лишь в большее негодование:
— А в чем дело?
— В чем дело? — Миша глянул ей в лицо. — Дело в том, что ты весь вечер просидела с отсутствующим видом, Ира.
— Извини. — Подумала и добавила: — У меня болит голова.
Слышала, как Миша недоверчиво хмыкнул.
— В последнее время она у тебя болит постоянно, тебе не кажется?
Ира плечами пожала.
— Это ненормально, — сказал он через минуту.
