— Значит, решила? — Тамара смотрела на неё, нахмурившись, потом отвлеклась на сыновей, которые с горки катались, и погрозила тем кулаком, когда они особо разбушевались.
Ира криво усмехнулась.
— Хочешь, билет покажу?
— Зачем мне твой билет? Ты мне так скажи.
— Наверное, решила.
— Наверное, — передразнила её Тома. — Сама себя в железную коробку запираешь.
— Если я останусь, мы всё равно мимо друг друга не пройдём. И эта пытка никогда не кончится. По крайней мере, пока меня не выжмут, как лимон.
Одна шкура останется. А я и так… на грани."
"Тома пытливо смотрела на неё.
— А родители?
— Ждут, не дождутся, кода отправят меня восвояси.
— Ну, не говори так.
Ира вздохнула.
— Не говорю. Это я со зла, конечно. Но они рады, что мы с Мишей… помирились. И я их понимаю.
— А вы помирились?
Она плечами пожала.
— Не знаю. Вот вернёмся, и через неделю-другую я тебе скажу.
— А если не получится, Ир?
Ира молчала, наблюдала за племянниками и другими детьми, которые с радостными визгами носились по детской площадке.
Думала над перспективами.
— Там у меня бизнес. Клиенток опять соберу. Выживу, Том.
— Останешься там?
— Не знаю. — Ира голову опустила, потом зажмурилась. — Ничего я не знаю. Я уехать хочу. Мне нужно успокоиться, не вздрагивать от звонившего телефона, и тогда я пойму.
Тамара недовольно хмыкнула, облокотилась на декоративную ограду, рядом с которой они стояли.
— Что это только за любовь такая, что снос башки. Поделилась бы хоть впечатлениями.
— Впечатлениями? — Ира на сестру посмотрела и сделала широкий, но бессмысленный жест. — Да забирай. Выть хочется от безысходности, вот какая любовь.
— Ну, так может, поборешься тогда, — предложила Тамара осторожно. Ира непонимающе посмотрела.
— С кем? С ребёнком? Или с Лёшкиной страстью поступать правильно? А самое неправильное во всём этом — это я. С самого начала я червоточина в его честолюбивых планах. Я могу бороться с женщиной, но не с ним самим. Он хочет, чтобы я осталась, Том, он хочет, чтобы я была с ним, он говорит, что любит, при этом я знаю, что он не сможет просто так уйти.
И не уйдёт. Да и она его не отпустит. И, в конце концов, кто останется в стороне и виноватой? Я. Потому что у них ребёнок, а я разбила семью.
— Да, Ирка, попала ты в переплёт. И знаешь, что самое поганое? Что все мужики, даже самые выдающиеся экземпляры, по сути, мямли и трусы. Они ненавидят принимать важные решения.
