Если они и не считали его идеальным зятем и подарком судьбы для их дочери, то относились к нему всегда с уважением и привязанностью. Они приняли его в семью, и им не было понятно, что такого нетерпимого для себя после трёх лет совместной жизни, она в нём неожиданно рассмотрела. Они помнили про него другое: как он красиво ухаживал, какие клятвы давал — заботиться и оберегать, и как старался эти самые клятвы в процессе семейной жизни выполнять. И у него получалось, а она вдруг всё бросила, его бросила, и свалилась им, как снег на голову, с вещами и планами на новую жизнь, которые осуществлялись с характерным скрипом.
И ей даже возразить нечего было, похвастаться нечем, кроме как работой, да и то… Ей к этой работе ещё привыкать и привыкать.
Прошло минут десять, прежде чем дверь комнаты открылась, и Миша вошёл. Окинул взглядом комнату, прошёл до окна и взял в руки большую ракушку, которую Ира из Новороссийска привезла. В руках покрутил, правда, без особого интереса, после чего вернул её на место.
— Ты совсем мне не рада?
— Я не думала, что ты приедешь.
— Почему?
— Ты даже по телефону злился на каждое моё слово.
— А ты ждала, что я радоваться буду? — Он повернулся и посмотрел на неё открыто. — Что ты уехала, меня бросила, что ты ездишь непонятно с кем отдыхать, пока я переварить пытаюсь случившееся. Ты ждала понимания?
— Нет.
— Тогда что?
Она лишь снова головой покачала. Но Миша и так всё понял, всё-таки совместная жизнь заставляет тебя понимать мышление и логику человека, с которым спишь и планы на совместную жизнь строишь.
Она ничего от него не ждала, и его не ждала. Вот и весь ответ. И Миша помрачнел, когда об этом подумал. Присел на стул и голову опустил, оперевшись локтями в свои колени.
— Ирка, что ты творишь? — проговорил он расстроено.
Она лицо руками закрыла, будто надеясь спрятаться от него.
— Я не знаю, что тебе сказать, — в итоге созналась она.
— У нас ведь всё хорошо… было.
— Ты уверен?
Он моргнул, несколько растерянно.
— А ты так не считаешь?
Ира осторожно пожала плечами.
— В какой-то момент мне показалось, что я тону.
— И что я не так сделал?
— Я тебе уже говорила, Миша: дело не в тебе.
— Да не может такого быть! — вдруг повысил он голос. — И прекрати отделываться дурацкими фразами! Дело не во мне, — повторил он за ней. — Я твой муж, а ты моя жена. Дело в нас двоих, по-другому быть не может!
— Не кричи, — предприняла она попытку его приструнить, но Миша уже смотрел на неё с праведным гневом.
