Коля же наоборот счастьем искрится, здоровается со всеми собравшимися, после чего садится рядом со мной, отодвинув вещи, и крепко так обнимает, словно мы с ним друзья — близкие.
— Васелёчек, я рад встрече. Звонил на работу, даже приезжал, а тебя не было. Давно вернулась? — надо отметить, до этой минуты мы с ним только по работе и общались. Панибратства не наблюдалось.
— Не очень, но скоро опять отбуду, — стараюсь подыгрывать убедительно.
Ухо пылает. Артём уселся напротив меня, смотрит недобро, в упор. Именно про такие случаи говорят, хочет взглядом убить.
Блин, может реально Калининград? Тут нам явно тесно вдвоем. Костя рядом с ним, не так бесстыже, но тоже поглядывает. Непроизвольно, но то с одним, то с другим взглядом встречаюсь. Как итог — общаюсь преимущественно с Натой и Колей. Последний оказывается приятным молодым человеком, обсуждаем с ним рабочие темы, рассказываю ему какие дополнительные экспертизы провели за последнее время, что они дали. Периодически скатываемся в юмор. Несколько раз он невзначай моего запястья касается, возможно, я бы не заметила даже, если бы Артём в этот момент говоривший что — то резко не замолчал.
Происходящее давится. День повышенного внимания, мне такое не нравится. Обладая даже низким уровнем внимательности, можно понять, что происходит что — то не то.
Прошу Колю меня пропустить, лучше пойти в толпе липких тел подвигаться, чем тут медленно тлеть. Но встать я не успеваю.
— Алён, а Богдан Анатольевич Васильковский твой отец? — ко мне обращается, Петр, один из тех парней, что тут изначально сидели.
— Если ты об академике РАН, профессоре, докторе медицинских наук, заслуженном деятеле науки Российской Федерации, лауреате премии Правительства, то да, это мой папа, а что? — могу поклясться, перечислив малую долю регалий отца, моё настроение заметно улучшилось.
Петя смотрит на меня, я в ответ распахнув глаза улыбаюсь.
— Да вопрос отпал сам собой. Хотел спросил, почему операции такие у него дорогие, — произносит вроде как в шутку.
— Вы же не по квоте?
— К нему запись на год вперед, — говорит очевидные для меня вещи.
— Преимущественно он оперирует в рамках квот, национальных проектов, или же случаи нестандартные, для внедрения новых изобретений, в том числе своих. Поэтому всё что сверх, зачастую это не люди с улицы, им нужен именно он, за это они готовы платить. Его дочка любит вот это, — поднимаю вверх кисти рук, поигрываю ими, словно фонариками, в украшениях огоньки света отражаются. — Так и живем.
