Собираюсь с силами и предпринимаю последнюю попытку чтобы отстраниться, ноги вместе свести пытаюсь. Костя несколько раз бедрами в меня толкается, преодолевая сопротивление вялое.
Каждая клеточка внутри дрожать начинает. Вместо мозга в черепной коробке кисель из похоти и восторга кипеть начинает.
До губ он так и не поднимается, целует каждый сантиметр от подбородка до плеч. Периодически присасываясь к некоторым участкам шеи. Пальцами всё крепче сжимает кожу на бедрах. Я в домашних штанах, но по ощущениям — на живую.
Даю себе пару секунд, одной рукой так и держусь за него, второй затылок его массирую, ногтями кожи касаясь. В какой-то момент рычание сдавленное раздаётся. И до меня наконец-то доходит — ещё немного и мы уже остановиться не сможем.
— Костя отпусти, пожалуйста. Очень тебя прошу, — едва ли не всхлипываю. Он замирает. — Я себе швы твои сейчас представила, и всё что с ними произойти может. Как хирурга я тебе себя не советую, — тараторю.
У меня и правда перед глазами картинка мелькает, как кровь через повязку сочится.
Ногой пол стараюсь нащупать. Хватка на моем теле ослабевает, но лишь на столько, чтоб я могла спуститься по стеночке к полу. Отстраниться от себя он мне не позволяет. Дышит тяжело, касаясь губами моего виска. Будоражит меня каждым вздохом.
— Сдохнуть проще, чем от тебя оторваться. Ума не приложу как так вышло. Пздц незаметно подкрался, — хрипло шепчет, сильнее к себе прижимая. — Думал, что сердце остановится если ты откажешь сейчас. Но нет, даже просто обнимать тебя нравится.
Главное не отпускать. Как ты это делаешь, Аленёнок?
К Вам, Константин, вопрос аналогичный! Моё, еще затуманенное возбуждением сознание, смысл слов воспринимает не полностью, но зато… я уже влажная. Вот, где пздц. Физиология идущая вразрез принципам.
— Пойдем чаю что — ли выпьем, — произношу прикрывая глаза.
Дышать до сих пор тяжело. Сердце как теннисный мячик о стенки грудной клетки бьется, туда — сюда. Тупое сравнение для дочки кардиолога.
Прости, папуль, но даже не это мой главный минус.
Вы годами вдалбливали нам, что хорошо, что плохо. Но мне идет четвертый десяток, а я всё так же ведусь на женатых. Осуждаю себя, но ведусь.
— Может лучше в спальню, — Костя соблазнительно мне улыбается, игриво подмигивает.
— Сейчас пойдем на кухню, там свет лучше, стяну с тебя футбол и шов проверять буду. Нитки, если что, у меня дома есть, — теперь уже я ему подмаргиваю.
— Мне план нравится, только учти, если снимешь с меня хоть часть одежды, я тебя трахну.
