Может быть они тебя переубедят, — буду считать, что на сегодня функция фильтрации речи меня покинула окончательно.
Костя делает шаг мне на встречу, но я руку вперед выставляю.
— Сначала помыть, потом прикасаться.
— Ну, всё. Скрипка вернулась, — выдает печально?
— Чего?
— Я в пять лет изъявил желание на скрипке играть. А потом не знал как родителям рассказать, что мне в тягость занятия. Они и так из-за них переругались. Пришлось себе руку сломать, — выражение его лица равнодушно, мол, было и было. — С тобой так же примерно.
Без боли просто не оторваться.
Хохотать начинаю. Кого-то мне эта ситуация напоминает. Капец, как.
— Боже, я хотя бы не специально, — тихо шепчу сквозь смех.
За секунду в голове мысль пролетает — бедные наши с ним дети, если они будут, конечно. Его решимость и кардинальный подход, помноженные на мою любовь к поиску причинно — следственных связей… Таким людям нельзя узнавать, что членовредительство может приносить благо.
— Ты о чём? — интересуется, открывая воду в раковине, ловит мой взгляд в зеркале.
Смотрит так, что я мурашками вся покрываюсь.
Чтобы как-то отвлечься, рассказываю ему историю про глупую Алёну и козла физкультурного, параллельно достаю чистое полотенце из пенала настенного.
— И что физрук реально тебе массаж после делал? — интересуется глаза распахнув.
— Это всё, что тебя интересует в данном рассказе? — скрещиваю руки на груди. Посмотрите, каков.
— Я тебя вижу, не забывай. Стоишь тут целёхонькая, значит обошлось.
— Насилия и принуждения не было тоже, — пожимаю плечами и уже на кухню идти собираюсь.
Костя меня за предплечья обхватывает, к стене прижимает, предварительно к себе лицом развернув. Наваливается сверху, плотно прижав при этом к стене. Дышать не могу, но не от тяжести, а от охвативших меня сильных эмоций, на грани. Понимаю, что мне нравится то, что сейчас происходит. Но это неправильно. Рано. Нам так нельзя.
Действия же совершаю, противоположные. Обхватываю его крепко за плечи, прижимаясь ещё крепче. Меня буквально окутывает исходящая от него энергетика.
Чувствую его губы прижатые к моей шее, они не двигаются, дышит он при этом надрывно."
"— Поставь меня на пол, пожалуйста, — в ответ он лишь выше меня приподнимает, обхватив за бедра окончательно от пола отрывает. — Пожалуйста, тебе нельзя. Швы…, - мой и без того слабый протест прерывается, когда я его язык на своей шее чувствовать начинаю.
Глава 70
Мой разум летит в бездну со скоростью света, прихватив за собой все инстинкты.
