"
"— Алён, — Костя цепким взглядом по мне проходится, как только я оборачиваюсь. — Что случилось?
Только тебя мне для счастья не хватало.
— Что надо? — я же говорила, токсичная. Сейчас и вовсе аморфный кисель в голове.
Взгляд его цепкий, изучающий. Хотя тут не обязательно быть великим профессионалом чтобы понять — я не в порядке. Именно сейчас, в эту секунду мне наплевать на его мнение обо мне, на мнение всех, и это не скрыть.
— Хотел попросить тебя об одолжении. Писал, но ты не ответила.
Сообщение от него открывать так и не стала.
— У меня еще отпуск. Все рабочие вопросы, — приподнимаю руку, разворачиваю запястьем к себе, смотрю на часы. — Начинают меня волновать через три дня.
Вру. Завтра же утром поеду «отвлекаться» от бренности своего бытия. В голове так и крутится слова Артёма — «Ты никого кроме меня полюбить не сможешь». Его стандартная фраза, слышала десятки раз, и каждый раз меня страхом охватывает. Вдруг так и есть?
— Я не по работе. Личного характера просьба, — делает шаг ко мне. И я как последняя шуганная дура отступаю назад.
Костя улавливает в моих движения неладное, не комментирует, но подходит ближе, обхватывает мой подбородок ладонью и бесцеремонно поднимает голову вверх. Глухо чертыхается.
Ситуация идиотская. Жила я себе преспокойно, вообще внимание соседей не привлекало, а тут прямо действие второе после антракта. У них что рассылку произвели на рабочие телефоны «Алёна в городе. Можно начинать».
— Это он сделал? — крайняя степень немилости в его голосе слышится.
Несколько часов только прошло, а я уже снова опустошенной себя чувствую. Не сразу понимаю, что он не о засосе спрашивает.
— Что ты хотел? Что за просьба? — дёргано стряхиваю его руку с себя, которой он так и придерживает моё лицо. — Давай быстрее, я устала.
— Я тебе вопрос задал. Это Шумов сделал? — его взгляд, очень тяжелый, снова к моей шее опускается. Я не отвечаю. — Сука, — мне даже не хочется уточнять я или Артём. — Поговорю с ним.
— Я тебя не просила.
— А я тебя не спрашивал, — произносит категорично, давая понять — тема закрыта.
Кого-то мне это напоминает.
— Говори, что ты хотел и я пойду, — ноша в руках становится непомерно тяжелой. Добраться бы до квартиры и упасть замертво, хоть в коридоре.
Он сомневается, говорить или нет.
— Сыну надо курс уколов закончить. Сейчас поеду за ним. Назначения все есть, но он очень боится, будет кричать, — предупреждает, брови приподнимая, от чего складки на лбу появляются, от чего-то они кажутся милыми.
